Я тебе объявляю войну, девочка! - Яна Лари

Наверное, я все же засыпаю, потому что, когда она возвращается, первым делом отмечаю затопившую квартиру тишину.

— Свалил, наконец-то… отродье… — бормочу с облегчением. — Ты деньги на проезд забыла. На тумбочке возьми. Нашла? — спрашиваю, порядком устав от продолжительных шорохов.

Матрас рядом со мной проминается. Соня ведет себя как-то странно и начинает лезть ко мне с объятьями…

Глава 23

Испуганно раскрываю глаза. Спросонья в темноте не видно ровным счетом ничего, но понимаю, что это вовсе не Сонька, а Злобин!

— Ты что здесь делаешь? — только и успеваю пискнуть.

Мои губы расплющивает широкой ладонью.

От Вадима не пахнет вином, но что это меняет? Он же полностью псих и неадекват!

— Ты сама хотела узнать, почему все-таки будешь моей, — шепчет он мне на ухо, опаляя горячим дыханием кожу. — Ты права, Светлячок. Я отродье. И ты не дала мне возможность притвориться кем-то другим. Так что, прости, брачных танцев не будет. У меня нет времени тебя уламывать. Или ты думала, будешь мне вечно квесты устраивать? Пойми, я не Слава, меня это не вставляет.

Отчаянный ужас взрывает первоначальный ступор. Я рвусь вперед, пытаясь сесть, вцепиться ему в лицо, но не могу даже дернуться. Злобин мгновенно упирается мне в грудь коленом и вдавливает мою голову глубже в подушку.

— Лежать, — тон его голоса уходит вниз, превращая команду в рычание. — Сейчас я уберу руку. Веди себя тихо, если не хочешь обнаружить во рту свою наволочку.

В панике анализирую свое положение и погружаюсь в еще большую панику.

От отца сейчас толку даже меньше, чем от Сони. Если Злобин здесь, значит, папа снова в отключке. Что может подросток против взрослого мужчины, сильного и сволочного? Ничего. А вот этот псих как раз способен на многое.

Отчаянно киваю, бестолково таращась в темноту и сходя с ума от происходящего кошмара.

Вадим перемещает руку мне на горло.

Я мгновенно открываю рот, делаю жадный глубокий вдох и с ужасом всхлипываю, как только пальцы на моей шее предупреждающе сжимаются. Мама дорогая!

— Я поняла. Хватит! — хриплю, ухватываясь за его запястье обеими руками.

Вадим медленно убирает с меня колено.

— Успокоилась?

Я снова киваю. По глазам бьет яркий свет от его телефона.

Инстинктивно дергаюсь, чтобы прикрыть лицо, но он быстро оставляет мобильный на соседней подушке.

— Люблю смотреть в глаза собеседнику, — с пугающим спокойствием комментирует он свои действия.

Я выдавливаю из себя презрительный смешок.

— И как оно? Нигде ничего не колет?

Будь я в чуточку более выгодном положении, не преминула бы еще и плюнуть ему в рожу. Но жесткое, бескомпромиссное выражение его лица не оставляет сомнений — Вадим меня за такое придушит.

— Нормально, — бросает он, неторопливо спуская руку с моей шеи.

Я холодею, когда он легонько сжимает мою грудь через тонкую ткань футболки, затем еще раз… и еще… В горле, несмотря на отсутствие внешнего давления, пересыхает.

Атмосфера между нами резко накаляется. Тяжелеет.

Дыхание Вадима учащается и глаза у него сейчас пугающе черные. Свет практически не проникает под ресницы.

— Что ты ко мне пристал? Неужели совсем не осталось желающих тебя осчастливить?

Вопрос срывается с моих губ самопроизвольно. Наверное, это единственное, что никак не вяжется с его отбитой философией. Такие, как Злобин, отрицают само понятие незаменимости.

Вадим отвечает, четко выговаривая каждую букву. Веско. Тяжело.

— Мы подходим друг другу. Тебе позарез нужен покровитель, а мне нужен наследник.

Я перевожу ошалевший взгляд ниже и внутренне содрогаюсь с того, как туго натянулись его брюки в районе ширинки. Ох, ты ж!..

Более наглядного подтверждения, что зачать себе наследника Вадим намерен немедленно и не из пробирки, не требуется.

Меня опять накрывает паника. Охренеть просто!

— Какие дети? Мне всего девятнадцать!

— Проблема на пустом месте. — Он хрипло смеется, глядя на похолодевшую меня хищным звериным взглядом. — Есть няни, репетиторы, лучшие врачи. Моя жена может не париться по мелочам.

Уже жена? Финиш.

— Тебе надо голову лечить. Ты это понимаешь? — выдыхаю с бешено колотящимся сердцем.

Тщетно.

Он будто меня не слышит.

Вадим резко нависает надо мной, пугая до чертиков кривоватой улыбкой.

Роскошный запах его рубашки с примесью прелой листвы и попкорна бьет мне в голову. Мое дыхание сбивается, рот наполняется вязкой слюной, я нервно сглатываю, упираясь руками ему в плечи.

— Тебе еще не надоело лицемерить? Ты меня так сильно ненавидишь, что когда я загоняю тебя в угол и тем самым снимаю с тебя всю ответственность, то чувствую, что меня еще никто так сильно не хотел. И знаешь, я тоже испытываю что-то похожее.

Нажим его пальцев на моей груди усиливается, как бы в доказательство сказанного. Он придвигается ближе ко мне и медленно проводит носом вдоль линии челюсти.

— Перестань, контуженный! Не дыши на меня, — выпаливаю сорванным голосом.

Мне обидно и очень страшно. Я злюсь на Вадима. Ведет себя, как скотина, в моей же квартире! Распускает руки, а я даже пискнуть не смею.

Нет, это я виновата. Зачем надо было огрызаться? Зачем, дура, привлекла к себе его внимание? Почему не склонила сразу голову, позволив им с братом самим со своей личной жизнью разбираться? Почему я вообще уперлась со своим мнением? Отстояла свою независимость? Идиотка, блин!

Я сжимаю зубы и сглатываю маты, жгущие язык. Не хватало еще перебудить всех. Злобин тогда меня точно придушит. Не доставлю ему такое удовольствие!

— Хватит истерить! — рявкает он на меня хриплым голосом. — Делать мне больше нечего, кроме как трахать тебя украдкой на хлипкой кровати. Можешь хоть до самой свадьбы себя беречь. Мне месяц, максимум полтора, роли не сыграют.

У любого другого это прозвучало бы абсурдно, нелепо. А у Вадима просто констатация факта.

Глава 24

Честно говоря, сложно воспринимать слова Вадима про свадьбу всерьез. Я тихо смеюсь, уткнувшись носом в его плечо. Глубоко вдыхаю роскошный запах парфюма. Запах, которым я пропахла вся.

По всем косвенным признакам у меня назревает истерика.

— Здорово. Получается, я буду жить в большом доме?

Злобин мой настрой воспринимает по-своему, вероятно, как эйфорию, что мне милостиво пожаловали отсрочку. Он скучающе отстраняется, протягивая руку к перекинутому через спинку кровати пиджаку.

— Да. Мы будем жить вместе.

— С тобой и со Славой?

— Только первое время. И то, если он образумится, — кивает Вадим, вытягивая из кармана сигареты.

Я с нездоровым весельем заглядываю ему в глаза, едва скрывающим вспышку раздражения.

— А ревновать не будешь?

— Я же не на бляди женюсь, —