Властное желание - Мишель Маркос

— Мне кажется дурным вкусом использовать убийство коллеги и друга в качестве аргумента.

Блики света в виде полумесяца на щеках сэра Джайлса удлинились, когда он опустил голову.

— Прошу прощения. Я не предполагал задеть ваши чувства. Я хочу лишь, чтобы подобный трагический инцидент больше никогда не повторился. Лондон нуждается в независимой организации, чтобы охранять граждан от преступников.

Лорд Бенсонхерст вздохнул.

— Я не вижу в этом ничего плохого. Лично я не против общественной поддержки полиции. Однако если дать права человеку вершить правосудие над другими, то это приведет к катастрофе. Мужчины в основном аморальные создания, сэр Джайлс. Ктоможет поручиться, что ваш констебль не будет злоупотреблять своими правами? Вам потребуется еще одна организация, чтобы следить за полицейскими.

Сэр Джайлс поднял свои седеющие брови:

— В этом есть доля правды, лорд Бенсонхерст. В бочке с яблоками всегда может оказаться одно гнилое, однако это не является причиной для того, чтобы выбрасывать всю бочку. Я буду лично проверять благонадежность каждого полицейского. Я гарантирую, что в полиции Сити будут люди с высокими моральными качествами.

— Вы можете назвать хотя бы одного из них?

— Да. Например, начальник отделения полиции Лэмбрик. Это отличный офицер, имеющий большой опыт. Я возлагаю на него значительную ответственность в моей программе. Он отобрал и подготовил превосходную команду. Благодаря его людям преступность и беспорядки во вверенном ему районе резко сократились.

— Да, я знаю этого полицейского. Он расследует убийство Прескотта.

— Насколько мне известно, он решительно взялся за это дело. Лэмбрик привлек к суду сотни убийц. Он настойчивый, беспристрастный профессионал и, кроме того, — непреклонный.

Лорд Бенсонхерст постучал по подлокотнику кресла своим длинным пальцем.

— Хорошо, я приму вашу полицию на испытание. Я возьму вашего Лэмбрика и его команду на время поиска убийцы моего помощника. Они будут первыми полицейскими в Сити. Я выделю деньги на их содержание, и они будут работать на меня. Если Лэмбрик найдет убийцу и передаст его правосудию, я соглашусь с введением полиции в Сити. Но если он не сделает этого…

Сэр Джайлс ничем внешне не выразил своего удовлетворения.

— Полагаю, он вас не разочарует. Я уверен, он понимает всю важность этого дела. Для вас и для полиции в целом.

— Вы возлагаете слишком большие надежды на этого человека.

— Я очень надеюсь на него. Раскрытие этого убийства будет убедительным свидетельством того, что страна нуждается в полиции.

Бенсонхерст усмехнулся:

— Вы уже вообразили создание полиции во всей стране, не так ли?

Сэр Джайлс поднял голову:

— Именно так. Я надеюсь увидеть однажды, как констебли в форме патрулируют улицы английских городов. И если вы будете довольны присутствием полиции в Сити, я уверен, вы без колебаний поддержите мое обращение по этому поводу в парламент.

— Будем считать, что мы договорились. Передайте Лэмбрика и его людей под мое командование. Я сообщу вам, оправдала ли полиция ваши ожидания.

* * *

Часы в холле начали отбивать полдень, когда фаэтон Солтера с грохотом подкатил и остановился перед входом в «Империю страсти».

Женщины в это время завтракали в столовой. Мадам Финч не было среди них, так как она обычно завтракала в своем кабинете. Когда звякнул колокольчик у входной двери, Лолли вскочила с места, чтобы встретить посетителя.

— Добрый день, Лолли, — сказал Солтер, снимая шляпу. — Я пришел повидать мисс Минну.

Лолли пригласила его войти.

— Кого я должна объявить… Лорда Прескотта, мистера Рейни, мистера Лэмбрика или на этот раз у вас другое имя?

Он отметил ее саркастический взгляд.

— Скажи, что пришел Солтер. Вызови ее ко мне, добрая девушка.

— Хорошо, — согласилась Лолли и двинулась вверх по лестнице.

Пока Солтер ожидал в гостиной, из столовой появилась Мэдлин. Девушки, как правило, не переодевались к завтраку, и Мэдлин все еще была в своем прозрачном пеньюаре.

— Значит, вы тот самый Солтер Лэмбрик, о котором мы так много слышали.

Во время разговора она выпячивала свои пухлые губы, что обычно возбуждающе действовало на мужчин.

Солтер улыбнулся:

— Я не знал, что так знаменит.

— Мы часто обсуждаем мужчин в своем кругу, но не всех, а только наиболее примечательных.

— В таком случае я польщен.

— Но нисколько не смущены?

Он усмехнулся:

— Мадемуазель, я перестал смущаться с пятнадцати лет.

— Интересно, — сказала Мэдлин, улыбнувшись.

Она опустилась на кушетку, предоставив ему созерцать ложбинку между ее пышных грудей.

— Сядьте сюда, пожалуйста, — сказала она, похлопав по сиденью рядом с собой.

— Благодарю.

Ее губы сложились наподобие буквы «О», когда она взяла его за руку.

— Какие у вас большие руки. Они больше, чем у любого джентльмена, какого я когда-либо знала. Должно быть, вы атлет.

— Нет, — ответил Солтер, слегка польщенный этой похвалой. — Я больше склонен к конному спорту.

Мэдлин придвинулась ближе к нему, заглядывая в его лицо.

— В самом деле? Расскажите мне, какого рода скачки вы предпочитаете? — спросила она, хлопая своими длинными темными ресницами, обрамлявшими миндалевидные глаза.

В своей спальне наверху Минна поспешно укладывала волосы, неистово мечась по комнате.

— Заколки! Заколки! Мне нужно больше заколок.

Лолли лениво наблюдала за ней из угла, жуя бутерброд.

— Они позади тебя.

Минна повернулась к письменному столу и взяла банку из-под джема, в которой хранились заколки для волос. Она бросилась к небольшому зеркалу над туалетным столиком, подобрала последний локон и пришпилила его к макушке. Затем отошла, чтобы оценить полностью свой внешний вид. Бледно-голубое платье было красивым, но ей не очень шло. Тем не менее это было единственное утреннее платье, которое она имела и которое подходило к ее сумочке. Особое беспокойство причиняли ей ее непокорные волосы, она вовсе не была уверена, что временно закрученные локоны будут держаться.

— Как я выгляжу?

Лолли сунула кусок хлеба в рот и вытерла руку о свою сорочку.

— Позволь мне зафиксировать этот локон.

— О нет! — воскликнула Минна, отстраняясь. — Ты засалишь все мои волосы!

— В общем, ты в порядке! Можно подумать, что ты готовишься к брачной ночи!