Экстаз в изумрудах - Рене Бернард

Какая-то сила заставила ее снова прийти в его кабинет на втором этаже, как будто нахождение там могло дать ей что-то, в чем она нуждалась. Она все утро изучала хирургическую технику ампутации, пытаясь запомнить все анатомические подробности, и в перерывах приготовила нескольких тонизирующих средств, которые он просил сделать на завтра. Но слова на страницах расплывались, и пришлось согласиться, что ее организм требует смены обстановки.

«Я больше к вам не прикоснусь».

Стоять посреди восхитительного хаоса его семейной коллекции — все равно что находиться рядом с Роуэном, только без напряжения и стычек, что вспыхивали между ними грубым огнем. Здесь Гейл могла водить пальцами по корешкам его книг, брать в руки его безделушки, не обременяя себя мыслями о таких несущественных вещах, как дозволенность или приличие. Она знала, что Роуэн на вызове, и не сомневалась, что вовремя услышит, как зазвонит колокольчик, возвещая о его возвращении, что вовремя услышит и уйдет, чтобы он ее здесь не застал.

— Впечатляющее собрание, верно?

Гейл в испуге отдернула руку, как будто обожглась, и увидела медвежий силуэт высокого мужчины, почти полностью заполнившего собой дверной проем. Испытав инстинктивное желание бежать, Гейл все же постаралась придать себе равнодушный вид.

— Да, восхитительное.

— Мне бы тоже хотелось увидеть восхитительную коллекцию Роуэна! — раздался из-за спины первого мужчины приглушенный голос, и в комнату вошел, протиснувшись в дверь, другой джентльмен, одетый по последней моде, и он бесцеремонно уселся в кожаное кресло. — Боже, Майкл! Может, ты и знаменит своей непоколебимостью, но, черт подери, тебя ни объехать, ни обойти.

— Придержи язык, Эш! Здесь дама! — предупредил его Майкл, и Гейл улыбнулась. Великан вдруг перестал быть страшным, когда неловко покраснел от остроты друга. — Она не знает, кто мы такие, так что веди себя прилично.

Джентльмен, которого он назвал Эшем, тотчас встал — грациозный белокурый лев с льдисто-голубыми глазами — и вежливо поклонился.

— Прошу прощения. Меня зовут Эш Блэкуэлл, безобидный друг доктора Уэста, прошу простить мне мой грубый язык. Я еще только нахожусь на пути к исправлению, но обязательно стану лучше, как говорит моя жена. — Он махнул рукой в сторону своего приятеля. — А эта ходячая гора — Майкл Радерфорд, еще один относительно безобидный друг доктора Уэста, который в присутствии красивой женщины теряет дар речи. В присутствии любой женщины. Мистер Радерфорд очень застенчив.

— Я не… застенчив.

Покрасневшее лицо Майкла свидетельствовало об обратном, и Гейл обнаружила, что абсолютно очарована столь не похожей друг на друга парой.

— Боюсь, доктора Уэста нет, он на вызове, — начала она, удивляясь, как Картер мог забыть об этом и впустить гостей. — И я не знаю точно, когда ждать его возвращения.

— Пожалуйста, не беспокойтесь о нас, — сказал мистер Радерфорд. — У нас есть ужасная привычка чувствовать себя здесь как дома, но мы бы не хотели свалиться вам как снег на голову.

— Я пришел извиниться перед Роуэном, но, кажется, передумал. — Эш загадочно улыбнулся, протянув ей руку. — Вы, вероятно, мисс Реншоу?

— О-он говорил обо мне?

— Очень пространно, — ответил он, вежливо отпуская > ее руку. — Вы — многообещающая новая ассистентка.

— Он сказал «многообещающая»? — скептически спросила Гейл.

— У меня безупречная память. Я уверен, что он сказал нечто в этом роде.

В глазах Эша блеснули веселые смешинки, и Гейл оценила его чувство юмора.

«Ничего такого он не говорил! Но как можно винить Роуэна в том, что он жаловался, если я вела себя просто ужасно?»

— Да, он мог так сказать. И вы пришли извиниться? Позвать Картера, чтобы принес вам что-нибудь выпить?

Майкл, наконец, шагнул внутрь комнаты.

— Нам пора.

— Нет! — перебила его Гейл, страшась самой мысли, что выдворит гостей Роуэна, и приложила невероятные усилия, чтобы не подать виду. — Лучше я… Лучше мне уйти. У меня наверху в лаборатории куча работы, к тому же до возвращения доктора Уэста нужно закончить несколько страниц записей.

— Вы должны остаться! Иначе как мы узнаем о вас больше? — не скрывая разочарования, заметил Эш.