Лэйси из Ливерпул - Маурин Ли

— Мне приходится отказывать некоторым клиентам. У нас все расписано на несколько недель вперед, но сочельник всегда бывает таким суматошным! Пэтси делает мне одолжение, помогая сегодня.

Раздалась мелодичная трель колокольчика, и вошла Бернадетта Мойнихэн.

— О, у вас здесь настоящий рай, — пропела она. — На улице так тоскливо и сумрачно. Подсветка в окне выглядит просто фантастически, Эл. Красивая и яркая.

— Между прочим, огоньки складываются в слова «Салон Лэйси». Ты бы знала, скольких трудов мне это стоило! Пэтси, — позвала она, — причешите, пожалуйста, миссис Курран, а потом наденьте халат на Берни и смочите ей волосы.

— Я хочу, чтобы ты сделала мне стрижку «Питер Пэн», Эл. Для этого не нужно смачивать волосы.

— Я недавно прочитала, что прическа выходит лучше, если волосы влажные. Я подумала, что могу поэкспериментировать на тебе.

— Вот спасибо! Дружба тоже имеет свои пределы, Элис Лэйси. Если ты испортишь мне волосы, я с тобой больше не разговариваю.

Сушилки постепенно опустели. Эдна Эванс ушла, и выглядела она при этом так, будто ее посыпали сахарной глазурью. Она вручила Элис шесть пенсов на чай — надо полагать, она осталась довольна своей прической. Миссис Глэйстер явно не хотелось покидать уютный, залитый светом салон, с его серебристыми украшениями и цветными огоньками. Элис почувствовала жалость к пожилой женщине, так как знала, что спустя шесть лет она все еще скучает по Миртл, и поэтому предложила ей задержаться и выпить еще рюмочку шерри. Салон закрывался через полчаса.

— У нас осталось еще несколько сладких пирожков, дорогая. Угощайтесь. Фиона, будь добра, начни мыть раковины. Пэтси, вы можете идти, если хотите. Спасибо за помощь.

Пэтси О'Лири пожелала всем счастливого Рождества и ушла. Миссис Глэйстер поняла, что ее время истекло, когда Элис перевернула табличку «Открыто». Фионнуала отправилась приводить в порядок кухню, а Бернадетта внимательно разглядывала в зеркале свою прическу в стиле «Питер Пэн». Это был решительный шаг — сделать короткую стрижку, за несколько минут лишившись длинных волос.

— У меня мерзнет шея, — пожаловалась она, и Элис протянула ей полотенце, чтобы Берни могла согреться.

На лестнице послышались шаги, и в салон спустилась коренастая молодая женщина с ярким, улыбающимся лицом. На ней были теплое твидовое пальто и вязаный мохеровый шотландский берет.

— Я ухожу, миссис Лэйси.

— Мисс Кэддик! — Элис поцеловала женщину в щеку. — Желаю вам весело встретить Рождество и надеюсь, что венчание пройдет прекрасно. Удачи вам на будущее.

— И вам того же, миссис Лэйси. Я не могла бы и желать лучшей домовладелицы. Я убрала все наверху, так что комната готова принять нового жильца.

— Спасибо, дорогая. Жаль, что вы венчаетесь не в Бутле. Я бы обязательно пришла в церковь посмотреть на вас.

— Если бы бракосочетание состоялось в Бутле, я непременно пригласила бы вас, миссис Лэйси, но Дурхэм слишком далеко, чтобы просить кого-либо приехать. — Она крикнула в кухню: — До свидания, Фионнуала, — и, одарив Бернадетту белозубой улыбкой, ушла.

— Итак, тебе придется поискать нового жильца, — сказала Берни.

— А я уже нашла. Учительница, которая принимает класс мисс Кэддик, согласилась снять и ее квартиру. Ее зовут Нелл Грини, с «и» на конце. Я полагаю, что она «мисс». Она приезжает из Лондона.

— Ну, и как она?

— Не знаю, я ее еще не видела. Мы договорились обо всем в письме.

Бернадетта с беспокойством рассматривала свою прическу:

— Я не слишком похожа на мальчишку? И мне не нравится, как выглядят мои уши.

— Питер Пэн был мальчишкой, поэтому и прическа такая. Что касается твоих ушей, то я могу укоротить их, если пожелаешь.

— Ты очень любезна. У Альберта будет сердечный приступ, когда он увидит меня вечером. Мы идем к Рису потанцевать.

— У Альберта Эйли не хватит сил для настоящего приступа. И я очень удивлена, что он умеет танцевать, если хочешь знать.

Бернадетта попыталась рассердиться, но сдалась и лишь тяжело вздохнула:

— Он, вероятно, даже не заметит ни моей новой прически, ни моего нового платья. Хотя танцор он хороший. Он брал уроки где-то на Спеллоу-лейн.

— Уроки чечетки? Как Дэйзи О'Лири?

— Нет, конечно, глупая. — Она рассмеялась. — Бальные танцы. Он ходил туда со своей матушкой.

— Не понимаю, что ты в нем нашла, — без обиняков сказала Элис. Альберт Эйли, сорокалетний холостяк, жил на Байрон-стрит вместе со своей матерью и был самым неинтересным мужчиной, которого она когда-либо встречала.

Берни пожала плечами:

— Он душка. По крайней мере, он не позволяет себе ничего такого.

— Наверное, потому, что не знает, как это делается. Серьезно, Берни. Тебе всего тридцать семь, и ты по-прежнему чертовски красива. Да вокруг сотни мужчин, которым Альберт Эйли и в подметки не годится.

— Пока я не встретила Альберта, мне не попадался ни один мужчина, который не захотел бы забраться ко мне в постель через пять минут знакомства. С ним легко, он вежлив, не жаден до денег. Единственное, что меня угнетает, так это то, что он все время толкует о своей мамаше. Мама то и мама это, так что мне хочется взвыть от тоски. В конце концов, тебе тоже только тридцать семь, и ты тоже по-прежнему чертовски красива. Вокруг много мужчин получше Джона Лэйси.

— Ш-ш! — Элис приложила палец к губам и кивнула в сторону кухни, где ее дочь мыла посуду. — Мы с Джоном сейчас прекрасно ладим.

— Не так уж прекрасно, — хриплым шепотом проговорила Берни. — Он все еще спит в гостиной. Дети уже должны были догадаться, что здесь что-то не так.

— Они думают, все дело в его спине: он потянул ее, и поэтому ему приходится спать одному.

— Замечательная выдумка!

— Так оно и есть, Берни, и пока дети верят в это, остальное не имеет значения. В конце концов, меня это не беспокоит, во всяком случае не слишком. Я привыкла. — Она легонько толкнула подругу в плечо. — Не пытайся заставить меня выглядеть несчастной. Мне нравится иметь свой собственный салон. Я очень счастлива, даже если дома не все в порядке. А теперь проваливай и наводи красоту для своего Альберта. Да, кстати, когда придешь завтра к нам на рождественский обед, постарайся не сердить моего отца. А то вы двое вечно спорите.

Бернадетта открыла дверь.

— Скажи ему, чтобы он не злил меня, — нахально заявила она, прежде чем уйти.

— Фу! — Элис заперла дверь и рухнула в кресло. — Сегодняшний день нужно считать за два. Ты уже закончила, Фиона? — крикнула она. — Нам с тобой пора идти домой.

— Мне осталось только вытереть тарелки, мам.

— Оставь их в сушке, они сами высохнут.

Кто-то покрутил ручку двери.