Перст судьбы - Ребекка Уинтерз

Стоя в кухне новой квартиры Херба Уилсона, Андреа раскладывала на полки полотенца, ставила в шкафчики тарелки и вдруг услышала голоса, доносящиеся из передней. Судя по времени — десять минут девятого, — это, возможно, прибыли отец Пол и Херб. Андреа поспешила в переднюю, но увидела Кейси и Мэта: они привезли большой телевизор, который с трудом втаскивали в дверь. Весело поздоровавшись с ней, мальчишки поставили его около стены с розеткой.

— Кто же это подарил?

— Я подарил, — ответил знакомый голос; резко обернувшись, Андреа увидела Лукаса, одетого в тренировочный костюм, как и подростки. Он втащил в квартиру удобное кресло, обитое черной кожей.

Их взгляды встретились, но Андреа не заметила в его глазах такого же откровенного желания, какое видела вчера вечером. Сердце ее упало.

— Доброе утро, пастор.

— Доброе утро, — ответила она тихо. Такое холодное приветствие яснее ясного говорило о том, что он пытается выйти из игры. Вчера вечером они ни о чем не договорились, но Лукас знал ее достаточно, чтобы решить: она не будет спать с ним невенчанная. А раз он не сделал предложения, значит, собирается ее бросить. И, видимо, не откладывая.

Было незачем убеждать себя: «Я знала, что такой день наступит». Но кто мог предвидеть, что их взаимное притяжение достигнет такой степени, что всего лишь после месяца знакомства они не смогут быть наедине даже час — их будет тянуть в постель. Зачем же лгать себе? Она страстно влюблена в Лукаса Гастингса и хочет быть рядом с ним — неважно, в каком качестве.

— Херб не поверит своим глазам, когда увидит, что вы привезли, — сказала она. — У него артрит, он не часто выходит из дома, и телевизор будет для него просто спасением. Как вам удалось найти магазин, открытый в такую рань?

— А я его не искал. — Люк говорил это уже из-за телевизора, где подсоединял кабель и включал приемник в сеть. — Я вытащил его из своего кабинета, где он по большей части простаивает зря, и решил перевезти его туда, где он будет приносить пользу.

— Это очень щедро с вашей стороны, Люк, — искренне сказала Андреа.

— Ничего подобного, — ответил он. — Я нисколько себя не обидел, потому что в доме еще два телевизора. Щедростью называют поступок, когда человек что-то отрывает от себя, причем что-то для него дорогое.

Андреа не нашла ответа, но призадумалась. Почему он никогда не позволяет хвалить себя, не любит говорить о бескорыстных поступках? — думала она, укладывая в ящик ножи, вилки и ложки. Ящик вылетел из пазов, и, пока она старалась поставить его на место, Лукас появился в дверях кухни.

— Сегодня тренировка начинается в девять, пастор, — сказал он. — Попытайтесь не опаздывать, хоть раз в жизни.

Эта колкость так разозлила ее, что захотелось запустить в него ящиком, вместе с содержимым.

Всего через несколько минут после отъезда Лукаса и мальчишек прибыли Херб Уилсон, отец Пол и еще несколько женщин из прихода. Закончив дела на кухне, Андреа вышла с ними поздороваться и только тут поняла, от чего они пришли в такой восторг. Лукас не ограничился телевизором и черным креслом; он еще привез двойное кресло, обитое полосатым бархатом, кофейный столик во вкусе французской провинции, заваленный самыми разными журналами, среди них «Тайм» и «Поле и ручей». Новосел стоял посреди комнаты и плакал, глаза отца Пола тоже подозрительно блестели. Сердце девушки-пастора готово было разорваться от благодарности.

Приехала и Марго Слоан; вместе с другими женщинами она привезла из магазинов продукты, чтобы заполнить ими шкафчики и холодильник. По дороге в кухню она прошла мимо Анди и сказала так, чтобы слышали все:

— Как это, скажите на милость, вам удалось все заполучить?

— Многие дарили, кто что мог, — спокойно сказала Андреа. И добавила: — Думаю, Лукас Гастингс хотел целиком обставить гостиную.

Выражение лица у Марго было такое, что Анди чуть не расхохоталась.

— Интересно, сколько он за все это заплатил, — съязвила Марго, — и как отнесся к этому офицер, отпустивший его на поруки?

— Насколько я знаю, все вещи до единой — из его дома. Он ничего не покупал.

В глазах старухи сверкнуло явное осуждение.

— Да, в нашем приходе все заметили, как вы сблизились за последнее время. На вашем месте я бы осторожнее выбирала знакомых. Вот именно, осторожнее.

— Ради Бога, не запугивайте меня, миссис Слоан. Иначе я сама поставлю вопрос обо всем этом на церковном совете. Лукас Гастингс имеет право жить, как хочет, а уж если он посильно помогает нашим прихожанам, мы всегда будем ему рады.

— Это мы еще посмотрим, — процедила Марго.

Готовая задушить Марго, Андреа успокоилась, лишь найдя отца Пола.

— Я еду в церковь, у нас волейбольная тренировка.

— Как идут дела?

— О-о, вы нас не узнаете. Совсем другая команда.

Потирая руки от удовольствия, отец Пол сказал:

— Позавчера на званом ужине только и разговору было что о предстоящем матче. Я умышленно не сказал ни слова о нашем тренере: боялся, что переманят.

— Подростки этого не допустят, — улыбнулась она. — Увидимся в церкви, попозже. Нам с вами нужно пройтись вместе по финансовым отчетам, пока ревизор не нагрянул.

— Пастор, — вмешался Херб Уилсон, — я хотел поблагодарить вас за все, что вы сделали.

— Я вполне понимаю ваши чувства, — сказала Андреа, пожимая ему руку. — В свое время я тоже испытала на себе доброту соседей прихожан. Если будет что-нибудь нужно — не стесняйтесь.