Заставь меня любить - Мария Шарикова

Глубоко задумавшись, она не успела возразить, когда Василий подхватил её на руки и понёс к экипажу. Когда он тронулся, Анна выглянула  в окошко,  зажмурившись от слепящего снега, играющего в ярких лучах зимнего солнца. Белоснежное покрывало укутало бесконечные поля и крыши дачных домов. Куда ни глянь, виднелись девственно чистые сугробы, не тронутые человеком и зверем. Анечка в волнении откинулась на мягкие подушки. Незаметно прошёл обед, который Аделина Сергеевна устроила в их с Василием честь. Новоиспеченная  belle-mere (фр. - свекровь) очень нравилась девушке, но ныне её занимали совсем иные мысли. 

Горничная проводила её в новые покои. Час спустя, стоя посреди спальни, Аня была не в силах шевельнуться. Василий находился на расстоянии вытянутой руки, и девушка невольно почувствовала нарастающую в груди тревогу.

«Отчего он здесь?» - в который раз подумала Аннет, нервно теребя нежно-голубой пеньюар. Она не знала, как себя вести с мужем. 

Её русые волосы свободно спадали на спину, а изящные изгибы тела не скрывались от горящих глаз супруга. Запахнув поплотнее тонкую ткань на груди и нервно сглотнув, Анечка наблюдала, как князь двинулся ей навстречу. Он протянул руку и коснулся ее волос, очертил пальцем скулы и приоткрытые губы. Вторая рука тихонько тронула ее судорожно сжатые пальцы, отводя ее хрупкую ладошку от груди. Аннет задрожала, чувствуя знакомое чувство, зародившееся где-то внизу живота. Испуганно отшатнувшись, она вскинула свои огромные глаза, в упор посмотрев на Василия. 

- Что вы тут делаете, Василий Николаевич? - стараясь скрыть нарастающую панику, промолвила Анна. 

- Странный вопрос, ma chere, - усмехнулся Воронцов,- что может делать мужчина в первую брачную ночь наедине с собственной женой? 

- Но я думала... Учитывая обстоятельства нашего брака... - запинаясь произнесла Анечка, опустив в пол глаза. 

- О чём ты подумала, Аннет? - спросил Василий, потянув кружевные завязки пеньюара. 

-Вы считаете, что я могла заниматься этим с другими мужчинами - выдохнула Анна, обиженно нахмурясь. 

- Не вижу причин обсуждать это сейчас, chere, - хрипло произнёс Воронцов, - позже я попрошу у тебя прощения за свои жестокие слова, а пока... 

В ту же секунду он притянул ее к себе, впиваясь в ее губы дерзким поцелуем. Через тонкую ткань спина горела от его прикосновений, и Аннет безвольно качнулась ему навстречу. Её руки взметнулись вверх, обхватывая его шею, прижимаясь к нему все сильнее. Это было похоже на сумасшествие, ведь тело жило своей жизнью, не желая подчиняться разуму. Василий  застонал, уловив ее ответную реакцию. Не желая более сдерживать себя, он сорвал с нее тонкую преграду, упавшую голубым облаком к ее ногам и, подхватив на руки, устремился к кровати. На белоснежных простынях она была восхитительна, так прекрасна, что сердце в груди замирало. Воронцов оказался рядом, начав прокладывать губами дорожку по ее разгоряченной коже от шеи к плоскому животу. Анечка вздрогнула, невольно сжав тонкими пальчиками простынь. Она сама не понимала, что требует более смелых ласк. 

Василий  не смог скрыть очередного стона. Женщина, трепещущая в его руках, сводила его с ума, лишая остатков разума.

- Ты прекрасна, милая! - прошептал он, целуя пульсирующую жилку на ее шее.

Девушка смущенно улыбнулась, и обняв мужа за шею, притянула его к себе. Хотелось чувствовать его всем телом, каждой клеточкой кожи, что горела под его рукам. Осмелившись, она провела дрожащими пальчиками по мускулистой груди, спускаясь еще ниже. Василий застонал, припадая к ее губам. Он страстно ласкал её, целуя высокие холмики грудей,плоский живот... Аннет металась, сбивая простыни, сгорая от восторга и блаженства, переполняющих ее душу, отдаваясь мужу полностью, без остатка. Тело отвыкшее от мужских ласк напряглось, но уже вскоре Анечка расслабилась, смело выгибаясь навстречу мощным толчкам. В этот миг были забыты все обиды и недопонимания. Существовало только два человека любивших друг друга.