Король Эспады - Сандра Мартон

Джонас сидел на стуле с высокой спинкой во главе массивного обеденного стола. Кустистые брови сведены на переносице. Ну прямо король, вершащий суд, подумала Кэтлин и попыталась представить Джонаса с ослиными ушами. Ничего не вышло. Мулы не бывают в такой ярости.

– Джонас, – сказала Марта с мольбой в голосе, но Кэтлин посмотрела на нее и отрицательно покачала головой. Марта вздохнула, на миг крепче прижала девушку к себе и вышла из комнаты. Кэтлин выждала минуту, приводя свои чувства в порядок, затем подошла к буфету и налила себе кофе.

– Это и весь твой завтрак?

В ответ на эти слова она широко улыбнулась отчиму и села за стол.

– И тебе доброе утро.

– Не вижу в нем ничего доброго. – Джонас резко подвинул к ней блюдо с бисквитами. – Ешь! Нельзя начинать день с пустым желудком.

– Я не голодна. Спасибо.

– Слишком много съела вчера за ужином?

Первый выстрел был сделан. Кэтлин не удивилась – Джонас никогда не ходил вокруг да около.

– В чем дело? – Она посмотрела на него поверх кофейной чашки и усмехнулась. – Разве твои шпионы не донесли тебе меню?

Кэтлин с удовольствием заметила, что на щеках отчима вспыхнули два красных пятна.

– Кармен – не шпионка. Она заботится о твоем благополучии.

Джонас склонился над своей тарелкой и принялся за бекон с яйцами. За его спиной через открытую дверь кухни Кэтлин увидела Кармен, которая выразительно качала головой и делала глазами какие-то знаки. Кэтлин поняла, что она выдала ее не намеренно.

– Ну? – изрек Джонас.

Она поспешно перевела взгляд на отчима. Он отодвинул в сторону тарелку и теперь пил кофе из любимой кружки.

– Что «ну»?

– Не дерзи мне, девчонка. – Джонас грохнул кружкой об стол. – Я хочу слышать твои объяснения.

– Объяснения? Девчонка? Не дерзи? – Кэтлин демонстративно огляделась по сторонам. Ее глаза стали такими же холодными, как и его. – Мне казалось, что, кроме нас, здесь никого нет. Никакого ребенка, к которому бы ты мог обращаться в подобном тоне.

Джонас смотрел на нее во все глаза, губы сжаты в тонкую линию. Вдруг он усмехнулся.

– Иногда я смотрю на вас, мисс, и вижу себя в молодости. Просто точная копия.

– Это случайность, ведь я – не Бэрон, – холодно ответила Кэтлин. – Впрочем, не будем затевать этот разговор. – Она встала, снова подошла к буфету и налила себе вторую чашку кофе. – Да, Тайлер Кинкейд был здесь прошлым вечером. Да, я поехала с ним. Да, мы ужинали. И я уверена, что он снова пригласит меня.

– И что ты ему ответишь?

– Я скажу «да». – Да? Неужели это слово сорвалось с ее губ? Ведь она клялась самой себе, что больше никогда и никуда не пойдет с Тайлером.

– Дьявол! – Джонас ударил кулаком по столу. – Слушай меня, Кэти! Этот мужчина не для тебя. Он обманом пробрался в «Эспаду»…

– Уверена, у него были на то свои причины. – Бог мой, что она делает? Защищает Тайлера, хотя вчера обвиняла его в том же самом.

– Как бы там ни было, я не желаю, чтобы ты с ним встречалась.

– Почему?

Джонас гневно смотрел на нее.

– Я не обязан объяснять тебе свои решения, девчонка! Ты его больше не увидишь. Ясно?

– Пока мне ясно, что ты опять решил продемонстрировать свои диктаторские замашки…

Джонас вскочил, с грохотом отбросив стул.

– Ты слышала, что я велел? Не смей больше видеться с Кинкейдом.

Лицо Кэтлин окаменело. Отчим угрожающе возвышался над ней, но ни его гнев, ни его мощь не испугали ее, как не пугали никогда.

– Надо быть глухим, чтобы не слышать тебя.

– Сделаешь так, как я сказал!

– Ты не можешь приказывать мне, Джонас. – Кэтлин тоже вскочила и вскинула голову. – Я уже не ребенок.

– Но ведешь себя как ребенок. Позволяешь какому-то мужику использовать себя…

– Ради бога! Что Тайлеру Кинкейду может быть нужно от меня? Я никто, и у меня нет ничего, что могло бы его заинтересовать. – Глаза Кэтлин сузились. – Он богат, как Крез. Ты знаешь об этом?

– Деньги – это еще не все.

– Конечно, нет. Я просто ставлю тебя в известность, поскольку ты решил, что Тайлер проявляет ко мне интерес, считая, что я богата. Он не нуждается ни в чьих деньгах.

– Может, ему нужно что-то другое, а не деньги.

– Может. – Кэтлин вспыхнула. – И в этом случае только мне решать, давать ему это или не давать.

– Прикуси-ка язычок, юная леди.

– Давай закончим на этом. – Кэтлин придвинула стул к столу. – А теперь, если ты позволишь…

– Я не имел в виду секс.

От такой прямоты Кэтлин опешила.

– Что?

– Когда я сказал, что ему нужно кое-что помимо денег, я не имел в виду секс. Хотя уверен, что этому сукину сыну это нужно от тебя не меньше. – Джонас перевел дух. – Я говорил об «Эспаде».

– А-а, теперь до меня дошло. – Кэтлин лучезарно улыбнулась. – Тайлер хочет наложить лапу на твою драгоценную «Эспаду», да? Этот человек – миллионер. Он живет за тысячу миль отсюда. Он никогда не слышал о нас, но вдруг однажды утром встал и сказал себе: «Все, что я хочу, – это ранчо Джонаса Бэрона».

Во время этой тирады Джонас пристально смотрел на падчерицу. Затем он взял свою огромную кружку и подошел к буфету.

Кэтлин рассмеялась.

– Не хочу разочаровывать тебя, но Тайлер уже купил ранчо. Ранчо и землю Уилсонов. Огромный красивый дом. Пара тысяч акров пастбищ и леса. Если «Эспада» больше, то ненамного. – Она направилась к двери, бросив напоследок: – У меня для тебя новость, Джонас. Не все считают «Эспаду» центром мироздания.

– Я считаю. И ты.

От этих слов Кэтлин замерла на месте, затем резко развернулась. Джонас смотрел на нее с непонятным выражением на лице.

– Так вот в чем дело! Ты решил, что Тайлер рыщет вокруг меня, думая, что я унаследую «Эспаду»?

Джонас невозмутимо скрестил руки на груди.

– Это не в первый раз, когда мужчина использует женщину, чтобы получить то, что ему нужно.

– Не волнуйся, Джонас. Мы оба знаем, что «Эспада» никогда не будет моей. И Тайлер тоже это знает, я вчера сказала ему об этом.

– Ты ему сказала, что не унаследуешь ранчо?

– Может, не в таких словах, но я твердо дала понять, что не являюсь наследной принцессой.

– А ты уверена в том, что сказала?

– В том, что Тайлер интересуется мной не как наследницей твоего маленького королевства?

– Что ты… как ты выразилась… не наследная принцесса? Одна из вещей, которым меня научила жизнь, – это то, что все меняется.