Свой чужой - Алла Полански

— Поля, ты сегодня пораньше, — подмигнув, сказала Тася. — И, кстати, мы ели. Играли весь день. Что?.. — вновь улыбнулась она. — А на что еще нужен отпуск?

— Тася, — расхохоталась Полина, обнимая подругу. — Что бы я без тебя делала?!

— Мама такая класивая! — непринужденно сказал Андрюшка, теребя золотисто- рыжие локоны, аккуратно собранные в конский хвост.

— Солнышко мое, спасибо, — нежно откликнулась Полина, целуя носик ребенка.

Полина трепетно приласкала сына по его темно-русой шевелюре и внесла на руках в одну единственную комнату в их жилье. Андрюшка с райской улыбкой прижался к матери, его большие глаза сладко закрылись, скрывая за густыми ресницами удивительный серо-голубой взгляд. Она посадила сына на диван и подошла к шкафу.

— Дорогая, мы тут с мелким приготовили тебе небольшой презент на твой День Рождения, — подмигнула Тася.

Андрюшка продолжал восседать на диване с царственным видом.

— Полинка, твой сын сделал этот подарок сам! Конечно, я немного помогала, но он так старался! — Тася что-то держала в руках за своей спиной.

Андрюшка заёрзался и попробовал сползти с дивана.

— Мама, я туда! — капризно выдал он, показывая пальчиком на ковер.

Тася и Андрюшка с блаженными лицами стояли перед расчувствовавшейся Полиной и говорили ей свои поздравления. Речь двигала, конечно же, Тася, но и мальчишка поддерживал свою крестную междометиями и бурной жестикуляцией. Когда Полина увидела подарок, сделанный ручками сына, у нее дрогнуло сердце. Корявая открытка была дороже пышного букета, подаренного Димкой.

Хотя, какой он сейчас Димка? Он — Дмитрий Александрович, арбитражный управляющий и руководитель консалтинговой компании «Лагранс», где работала сама Полина. Правда, она там внештатный разработчик сайта (все-таки родная специальность «Математика и информатика» ей пригодилась), работает на дому — и за все нужно благодарить Диму.

— А это уже от меня! — Тася протянула подруге руку с бумажным пакетом, затем подошла к Полине и заботливо обняла ее. — Ты мечтала об этом наборе! Теперь ты можешь делать аппаратный маникюр дома, когда у тебя нет времени посещать салон.

— Спасибо, мои дорогие! — Полина едва сдержала поток слез, вравшихся наружу. — Какие вы у меня замечательные! Тася, милая, спасибо, что ты со мной все эти годы!

Мальчуган заблистал такой очаровательной улыбкой, что Полина с трудом сдержала воспоминания о Кирилле.

— Мамока, будь вседа здолова! — прокричал Андрюшка и кинулся к ней на руки.

«Когда мой сын вырастет, он будет еще тем красавчиком», — горделиво улыбнулась она, любуясь большими серо-голубыми глазами сына.

Полина подбросила вверх сына, а затем весело отозвалась:

— Прекрасно! Давайте теперь ужинать!

— А-а-а!.. — всплеснула руками Тася. — Я же торт испекла! Вку-у-у-усны-ы-ы-ый!

— Не сомневаюсь, — посмотрела на подругу Полина. — Так! Андрюха, быстро мыть руки! Твоя крестная тебе поможет. А я пока на стол накрою.

— Идем, Эндрю, друг мой, надо мыть руки! — строго сказала Тася и увела мальчугана в ванную.

Полина спохватилась о букете роз только тогда, когда стол уже был накрыт. Тася внесла охапку стеблей и бутонов в небольшую кухоньку, и они тут же распространили свой сладкий аромат на всю комнату.

— Вот, Поля, розы твоего хахаля, — грубовато произнесла она и втиснула в ладонь Полине роскошный букет.

— Тася, ну зачем ты так?! — с порицанием проговорила она и осуждающе покачала головой.

— Нормально я все сказала! — проворчала подруга, сажая Андрюшку в детский стульчик для кормления.

— Все же надо быть немного мягче и при этом не говорить вслух такие слова при ребенке, — состроив из себя правильную девочку, Полина недовольно поджала губы. — Не хватало еще, чтобы Андрюша начал воспроизводить подобное. И Дима, а точнее, Дмитрий Александрович, мне не жених. Он мне друг.

— Ну-да, ну-да, друг! — ухмыльнулась Тася. — Конечно, и в ресторан тебя позвал как друг!

— Я не приняла его приглашение, — прошептала Полина.

Она сама не имелп представления, почему должна перед всеми оправдываться.

— Ага, только ты жила у него почти два года, — как ни в чем не бывало, усмехнулась Тася, отламывая вилкой небольшую порцию от куска торта, а затем отправив ее в рот. — Неужели и сейчас скажешь как друзья?

Андрюшка восседал на своем стульчике очень тихо и с увлечением следил за разговором, стараясь разгадать то, почему его мама сердита. Он сводил на переносице темные брови и стрелял взглядом то на Тасю, то на Полину.

— Таська, я же тебе говорила, да, как друзья, — бессильно произнесла Полина и громко вздохнула.

— Ой, Полина, ну что за секреты? Я никогда в это не поверю. И вообще, после того, как ты уехала тогда к нему, то стала замкнутой и неразговорчивой, — скептически сказала девушка. — Не может быть, чтобы ты жила с таким красавчиком и не…

— Тася, — Полина категорично остановила болтовню подруги. — Ешь тортик.

— Вот всегда так… Ты как старая бабка, честное слово, — начала спорить Тася, но, увидев хмурый взгляд Полины, оставила затею выспрашивать у подруги подробности ее личной жизни.

Она абсолютно не узнавала свою подругу. Куда пропала та кроткая и ласковая девушка? Три года назад она могла лишь залиться краской и стесненно, но, все же, кое-что рассказать. А что же сейчас? Сейчас Полину будто отправили далеко-далеко, а на ее место поставили ее точную копию, но с другим сердцем и другой душой. Она была твердой, сильной, могла бесцеремонно пресечь любые попытки другого человека выведать что-либо и заткнуть ему рот, если ей что-то не приходилось по душе. Тася видела в подруге силу характера и волю. Она выглядела взрослой не по годам, а глаза метили точно в цель: строго, четко, без всякого витания в облаках и излишней романтичности.

Она, как тигрица, нападала на всякого, кто посмел хоть слово высказать что-то против ее Андрюшки. Тася усмехнулась, припоминая, как Полина без стеснения и робости прикрыла уши ребенку и выложила все, что думала, одной благородной дамочке, осмелившейся выразить свою точку зрения на ее нравственный вид. В конечном счете, эта мамочка с воплем выхватила свое дитя из песочницы и высокомерно убралась из парка. Тогда Полина долго ревела белугой в подушку, убиваясь по своей бесталанной любви и выплескивая все накопившиеся страдания.

— Тась, — неожиданно прошептала Полина, водя вилкой по пустой тарелке. — Мы с Димой разошлись, вернее, разъехались еще год назад. Я не скрываю, он звал меня замуж, прекрасно понимая, что я не люблю его и не смогу полюбить.

— Понимаю, моя хорошая. Ты любишь…? — сиплым голосом спросила подруга.

— Я не люблю его, — прервала ее Полина, испугавшись, что сейчас Тася произнесет давно ставшее чужим ей имя. — Так и сказала. Попросила отпустить меня «на волю», — будто на исповеди у батюшки пролепетала Полина, склонив голову вниз. — Конечно, я признательна ему за то, что он пришел мне на помощь в трудную минуту, но я люблю другого… Теперь я ответила на твой последний вопрос. Прости, что пришлось перебить тебя.