Невеста Моцарта - Елена Лабрус

— Карина, ты себе даже не представляешь! Это как… я не знаю… — я ходила по пустому вестибюлю с наушниками в ушах и размахивала руками. По совершенно пустому вестибюлю университета: вступительная суета уже закончилась, занятия ещё не начались и даже мой оргкомитет уже разошёлся по домам, но я ждала дядю Ильдара.

Я не могла об этом написать, я позвонила каждой из трёх своих подружек и каждой рассказала о том, как Моцарт сделал предложение.

И за те три дня, что прошли с нашей помолвки на крыше, каждая из моих подруг перезвонила уже не по разу и попросила рассказать снова. Рассказать в мельчайших подробностях всё-всё.

— Меня американские горки так не впечатлили, — остановилась я перед зеркалом. — Там я просто визжала как дура, а тут… чуть не умерла от страха, когда чихнула в тесном коробе, по которому мы ползли, а внизу в это время кто-то был. У меня чуть сердце не остановилось, когда он сказал: «А потом — беги!». Я чуть не сдохла от напряжения, когда мы поднимались на восемнадцатый этаж пешком. И чуть не уписалась от восторга, когда мы там, наконец, оказались. Когда поняла: мы это сделали! Я ведь ни на секунду не усомнилась, что всё это правда, представляешь? И это было так…

— Вау! — завистливо вздохнула Карина. — Он такой крутой!

Нет, он сволочь, каких поискать. Чёртов дикарь, умыкнувший меня с собственного дня рождения. Долбанный бандит, который держит в страхе весь город. Но то, как он сделал предложение, словно что-то покачнуло во мне. И это что-то теперь отчаянно сопротивлялось, не позволяя его слепо и упрямо ненавидеть, как прежде.

— Ладно, Карин, мне пора. Нам к родителям надо заехать. Они поздно вечером улетают в Швейцарию. Помогу маме собраться.

— Вместе заехать?

— Да, да, вместе с Сергеем. Давай, до связи!

— Давай, сучка ты везучая! — фыркнула она. — Надеюсь, он тебя бросит и украдёт меня. Дашь ему мой адрес?

— Кане-е-ешна, дева-а-чки, всем дам!

— А трахается он хорошо? Хотя о чём я? Наверняка, хорошо. — И снова этот завистливый вздох.

— Карина! — возмутилась я. Зеркало отразило во всей красе как моё лицо заливает стыдливый румянец.

— Да ты иди, иди по своим делам, просто дай ему трубочку, я сама спрошу. А что? Бог велел делиться. Особенно с несчастными одинокими подругами, жадина!

— Давай ты уже иди… делать свою домашнюю гранолу. Пока!

— Пока, сучка, — хмыкнула она и повесила трубку.

Я поправила за ухо прядь волос, а потом снова вернула её на лицо, закрыв половину, и встряхнула головой. Иди, пока я сама не поверила в то, что рассказываю. В то как мы счастливы. Как у нас всё хорошо. Что мы словно созданы друг для друга. И он правда хочет, чтобы я стала его женой. А мне нельзя в это верить. Мне надо верить в то, что говорит дядя Ильдар, и делать то, что он просит, чтобы быстрее избавиться от своего жениха.

Ещё эта брюнетка с каре, закрывающим половину лица, никак не давала мне покоя.

— Вот, — положила я на стол перед дядей Ильдаром пакетик, в котором были детальки, что я собрала с пола в гольф-клубе. Мы уединились с ним в кабинете информатики. И я даже не стала спрашивать, кто дал ему ключ. — Я не знаю, что это. Но мне кажется это выкинул Моцарт.

— Разберёмся, — убрал пакетик в карман дядя Ильдар.

— И ещё там была странная девушка, — добавила я, вкратце описав праздник. — Мне показалось, они ссорились. У неё очень запоминающаяся внешность. Немного восточная, яркая. И волосы… вот так, — показала я рукой. — Возможно, они близки.

— В смысле она его любовница?

Я покраснела, как до того в вестибюле, когда ко мне приставала с расспросами о сексе Карина. Но то подруга, а со взрослым мужчиной, да ещё папиным другом, которого я знаю с детства, разве можно обсуждать такие вещи?

— Я не знаю. Но вы же сказали рассказывать обо всём, — смутилась я. — И я хочу знать кто она.

— Да, да, — спохватился он. — Я уточню. Кто знает, может, это и важно.

Про «ограбление» я ему не рассказала, а вот про Перси — с удовольствием.

Дядя Ильдар, склонив голову, похлопал меня по руке.