В паутине иллюзий - Марина Болдова

Через два года Марго вернулась домой. Спокойная, с ласковой, какой-то отрешенной улыбкой на миловидном личике, она нежно коснулась губами щеки матери и затем крепко обняла бабушку. Брехт, стоя поодаль, победно смотрел на Аркадию Львовну, ошеломленную столь резкими переменами в характере дочери. Она недоверчиво хмурилась, словно ожидая подвоха, но Карл подмигнул ей и глазами показал на кухонную дверь. За чашкой кофе вкратце рассказал о своей методике, давшей такие восхитительные результаты. «Марго стала кроткой и послушной, Аркашенька! Поверь мне! И она божественно рисует! Именно божественно, потому как картины ее непонятны и загадочны. Но в них определенно есть смысл… н-да… только постичь его сможет не каждый». Он, достав из папки плотные листы, разложил их перед Аркадией Львовной. Та невольно поморщилась: нагромождение цветных цифр, линий, слов и каких-то непонятных символов вызвало у нее недоумение и напомнило рисунки из учебника краткого курса психиатрии, прочитанного им, будущим юристам, в университете. «Н-да… я же говорю – поймет не каждый…» Брехт сгреб рисунки в стопку. «Карл, Марго точно… не опасна?» – все же усомнилась Аркадия Львовна, покосившись на картины дочери. «Не беспокойся, зайка. Конечно, до конца здоровой ей не быть. Выдадим девочку замуж… Но сначала – образование! У нее весьма неплохо идут языки, представь себе! Словарный запас английского просто изумляет!» Он улыбнулся. Аркадия Львовна успокоилась. «Карлу, конечно, виднее, но с сестрой пока встречаться ей незачем», – решила она. Мила в это время жила в Москве, мечта о карьере танцовщицы привела ее в приемную комиссию университета культуры и искусств. Однако встречи сестер избежать не удалось: Мила вскоре вернулась домой, провалив экзамены. В квартиру она вошла, открыв дверь своим ключом, и в прихожей наткнулась на Марго, видимо, собиравшуюся куда-то уходить. Бросив дорожную сумку на пол, Мила испуганно прижалась спиной к входной двери. Марго же, казалось, искренне обрадовалась ей, обняла порывисто и чмокнула в щеку. И, подхватив сумку, за руку повела опешившую от такого радушного приема Милу в их девичью спальню.

Вернувшаяся со службы Аркадия Львовна застала мирную картину – сестры с бабушкой пили чай за кухонным столом, Мила что-то рассказывала, улыбаясь, и выглядела совсем не расстроенной своей неудачей.

Полгода прошли в спокойствии и гармонии. Мила успела-таки с документами в местный университет культуры, легко поступила на факультет хореографии, пропадала на занятиях и почти не бывала дома. Марго много занималась, решив начать учебу через год. Аркадия Львовна расслабилась. Но, как оказалось позже, зря…

В палату вошла медсестра, неся штатив с капельницей. Аркадия Львовна отвлеклась от воспоминаний, невольно залюбовавшись стройной фигуркой девушки. Она часто задавалась вопросом: в кого такие же стройняшки обе ее дочери? Ни она, ни муж красотой и пропорциональностью фигур не обладали. Что, впрочем, мало волновало обоих. Брак их был чистым расчетом. Аркадии к тому времени настала пора обзавестись мужем (по большей части по настоянию мамы), и не так давно разведенный Улицкий показался подходящим для этого гражданского акта партнером. Свою выгоду нашел и Ян. Квартиру и прочие совместно нажитые блага он после развода оставил бывшей жене, привезя из родной Латвии лишь чемодан с одеждой. Но к комфорту женатого человека привыкнуть успел, мыкаться по общежитиям и съемным хатам не собирался, а свадьба с приятной ему женщиной, имеющей к тому же приличную квартиру, решала все проблемы. Русская пословица «стерпится – слюбится» неожиданно сработала, родив крепкую семью с двумя дочками. Правда, младшую Ян Улицкий увидеть не успел…

Чувствуя, что засыпает, Аркадия Львовна пыталась удержать только что мелькнувшую мысль – сомнение. Что-то смутило ее в поведении Игната, даже не упрекнувшего ее в том, что с ним произошло. Это могло означать лишь одно: он до сих пор винит себя в смерти Милы. Она вздохнула с облегчением и вспомнила, как пыталась добиться его досрочного освобождения, подключив московского адвоката Зинаиду Берштейн. Но та после посещения осужденного в колонии лишь развела руками – Игнат отказался от подачи ходатайства об условно-досрочном освобождении. Слова его, переданные адвокатом для нее, Аркадии Львовны, насторожили и даже заставили на миг испугаться – Игнат пообещал разобраться во всем сам. Четырнадцать лет – срок долгий, Аркадия Львовна успела забыть об этом. И вот Игнат вернулся…