Теща ищет себе зятя - Арина Ларина

Наконец Лариса издала победный клич и ринулась в обшарпанную дверь:

– Арчи! Ты гений! Дай я тебя расцелую! Слушай, я как свинья – без цветов. Мне стыдно. Но зато с комплиментами.

Саша немедленно покраснел, сообразив, что он тоже в некотором роде свинья, поскольку не догадался, что на свидание, как и в театр, ходят с цветами.

– Кстати, – произнесла Лариса, – а это мой парень! Александр, Александр, это Арчибальд Сидоров, режиссер!

«Пудинг, это Алиса! Алиса, это пудинг!» – всплыло в мозгу Саши параллельно с неуместным хихиканьем. Однако родители Арчи – большие оригиналы. Имея столь скромную фамилию, так выпендриться с именем!

У Арчи был писклявый голос подростка, длинные сальные волосы и фигура хорошо оплачиваемого стриптизера. Во всяком случае, то, что просвечивало сквозь подобие рыбацкой сети, накинутой на мощный торс режиссера, и мощные ляжки накачанных ног, вбитые в затертые джинсы, категорически не подходили тенорку, дребезжавшему в кабинете. В общем, гений состоял из контрастов. И он подошел бы экзальтированной Ларисе гораздо больше, чем возведенный в ранг «ее парня» Александр. Но, судя по снисходительному тону, Арчибальд Сидоров тоже был не в восторге от девицы. Саше даже стало ее жаль. Правда, сама страдалица была на удивление бодра и ни в чьей жалости не нуждалась.

Вечер они закончили под безостановочный треск восхищенной постановкой Ларисы. Саше пришлось сначала отвезти домой Арчи, яростно скребущего макушку с непосредственностью зоопарковой обезьянки.

– Воды вторую неделю нет, – простодушно пояснил он Александру, тревожно поглядывавшему на пассажира в зеркальце заднего вида. Только блох ему не хватало в салоне!

Когда Арчи витиевато попрощался и утопал в свежую темноту июльской ночи, Лариса продолжила монолог про театр. У Саши начинала болеть голова. Он вынужден был признать, что девицу можно уважать хотя бы за умение так долго и непринужденно трепаться на всякие драматургические темы.

– Ой, я тебя заболтала совсем! – всплеснула ладошками Лариса, когда Саша ненавязчиво дотащил ее под локоть до подъезда. И пока он мучительно соображал, как бы попрощаться с ней так, чтобы получилось, с одной стороны, вежливо, а с другой – понятно, что это их первая и последняя встреча, Лариса неожиданно прочирикала: – Слушай, ты не обижайся, но давай останемся друзьями. Не переживай, ты отличный парень, и у тебя еще все обязательно получится! – Она чмокнула его в щеку и упорхнула.

«Ничего себе, утешила», – изумился Александр, ощущая растущую в душе тревогу.

Когда его бросила Камилла, этому были хотя бы логические объяснения. Но то, что его отвергло даже это тщедушное чудо природы, явилось тревожным сигналом.

«Что-то со мной не так!» – констатировал Саша, окончательно пав духом.

* * *

Егор долго держал Вероникину лапку, прочувствованно глядя в глаза. Ему очень хотелось, чтобы она поняла его намерения. А намерения были самыми простыми – провести ночь вместе. Конечно, вряд ли она захочет так торопиться, но вдруг?

Женщины – удивительные существа. Ложь, что они любят ушами. Им совершенно необязательно что-то такое говорить. Достаточно намекнуть, а потом томно и многозначительно смотреть в глаза, и они сами додумают за косноязычного кавалера все, что он не сумел сформулировать. Более того, они обезопасят его от ошибки. А то вдруг брякнешь что-нибудь, а потом извиняйся перед этим впечатлительным созданием!

Но Вероника не поняла. Вернее, поняла, но не до конца, ограничившись поцелуем.

– Подожди! – Егор пытался удержать девушку, на что-то рассчитывая, но она застеснялась и торопливо перевела разговор, словно вспомнив о чем-то важном.

– Слушай, все забываю тебя спросить: ты, случайно, не знаешь мою маму? – преувеличенно бодрым тоном поинтересовалась Ника.

– Маму? – опешил он. Никакие мамы в его планы не входили. Более того, Егор опасался предприимчивых дам, желавших непременно окольцевать подвернувшегося дочурке жениха. – Не знаю я никакую маму. Зачем мне она?

Он даже струсил, решив, что Вероника пойдет по пути девушки из приличной семьи: сначала знакомство с родителями, затем предложение руки и сердца и только потом совместные ночевки.

– Да не вздрагивай, – утешила его Ника. – Просто мама заладила, что знает тебя.

– Да? – заволновался Егор.

Нет, конечно, он не аферист и ничего особого не планировал, но в том-то и проблема, что при наличии целеустремленной мамаши знакомство с Вероникой может закончиться маршем Мендельсона.

– Ну, она просто меня извела уже. Говорит, будто ты врешь и никакой не бизнесмен!

– А кто? – изумился Егор.

– Не знаю. На фабрике работаешь. В общем, она категорически против тебя настроена. Вот я и подумала: может, ты ей чем-то досадил? Кстати, если вдруг ты не бизнесмен, не мучайся. Мне безразлично. Это же не принципиально.

– А почему твоя мама против меня настроена? – обиделся кавалер. – Я ее в глаза никогда не видел! И кем я могу работать на фабрике? Дегустатором шоколада?

– Почему шоколада? Мама на текстильной работает.

– Еще лучше, – развеселился Егор. – Значит, я ткачиха. Или швея. Или кто там бывает на фабрике?

– Ладно, забудь. Давай сменим тему, – махнула рукой Вероника.

– Давай. – Он притянул ее к себе. – Давай обсудим планы на вечер!

– Ты что? Ночь уже, какой вечер? – застеснялась Ника. – Мне пора. Мама ждет.

– Уходишь? – вздохнул Егор.

– Спать пора, – произнесла Ника. Ей действительно не хотелось торопить события.

– Я буду думать о тебе всю ночь, – пообещал Егор, вспомнив, что в съемной квартире у него скучает Камилла. Надо было что-то решать. Путаться в двух девушках ему не хотелось. Тем более что Камилла уже была прочитанной книгой, а Вероника – новым бестселлером.

– Я тоже, – заалела Ника и, махнув рукой, скрылась в подъезде.

* * *

– Я кому сказала оставить мою дочь в покое? – прошипела Светлана Петровна, нависнув над хлебавшим борщ Мишей. Борщ был чудесным – наваристым, острым, со сметанкой. И тут такая пакость! Начальница, обдавшая его запахом терпких духов и напрочь отбившая аппетит!

– Светлана Петровна!

– Я… больше тридцати лет Светлана Петровна, – поперхнулась цифрой Донецкая. – Зачем тебе Вероника?

– Да не нужна мне ваша Вероника! – вспылил Миша. – Я ее один раз в жизни видел. И надеюсь, больше не увижу!

– Это почему? – вопреки логике оскорбилась Донецкая, только что требовавшая оставить дочурку в покое. Женщины, они такие – в них живет дух противоречия, потому и угодить женщине – задача не из легких. – Ишь ты, надеется он! Да у меня дочка интеллигентная, образованная, красивая, воспитанная…

– Я в курсе, – усмехнулся Миша, вспомнив «интеллигентку».