Огни Парижа - Барбара Картленд

Глаза Линетты вспыхнули.

– С удовольствием! – воскликнула она. – И… Не сочтите за невоспитанность, но я не стану допивать шампанское. По правде говоря, оно мне не очень нравится.

– Тогда в путь! – улыбнулся маркиз.

Он поднял руку, и к их столику поспешил официант. Маркиз положил на стол несколько банкнот и попросил официанта распорядиться, чтобы швейцар нашел им экипаж.

– Пусть выберет коляску получше, – добавил он, – и с открытым верхом.

– Oui, monsieur, – ответил официант, и через несколько минут коляска стояла у подъезда.

– На площадь Согласия, – скомандовал маркиз кучеру, садясь рядом с Линеттой.

Девушка оглянулась, и маркиз обратил внимание на ее тонкий профиль с точеным подбородком, на модные завитки на затылке и крошечные букетики подснежников.

«Она – сама весна, – подумал он с нежностью. – Сколько должно пройти времени, прежде чем Париж развратит ее и она станет жесткой и алчной, как и все «бабочки»? Нет, этого не должно случиться!» – поклялся он себе.

Площадь Согласия была ярко освещена газовыми фонарями. В их свете Линетта увидела фонтаны, обелиск в центре и Елисейские Поля.

– Как красиво! – воскликнула девушка. – Никогда не видела ничего подобного!

– Париж лучше всего выглядит ночью, – заметил маркиз, – когда на улицах мало людей и экипажей.

Линетта улыбнулась. Удивительно, но в этот момент ей пришла та же мысль.

Маркиз приказал кучеру остановиться напротив фонтанов.

– Каштаны зацветают, – сказал маркиз. – Не хотите немного пройтись?

Она согласилась бы на все, что бы он ни предложил. Ее пугало только, что потом он отвезет ее домой, и волшебство кончится.

Когда мистер Воссен попытался поцеловать ее, она страшно испугалась и, лишь оказавшись рядом с маркизом, испытала неописуемое облегчение, уверенная, что он защитит и спасет ее.

Сидя рядом с ним, слыша его голос, зная, что он думает о ней, она чувствовала, как все ее заботы и тревоги улетают прочь. Она свободна и счастлива, и все это только потому, что он здесь!

«Мы должны погулять как можно дольше, – подумала она, выходя из коляски. – Я не могу вернуться на авеню Фридлянд, лежать без сна всю ночь напролет и терзаться мыслью, увижу ли я его когда-нибудь еще».

Неожиданно ей пришло в голову, что Бланш и мистер Бишоффсхайм могут рассердиться на нее за ее поведение с мистером Воссеном.

Бланш, конечно, сочтет ее испуг глупостью и ребячеством. И почему только она не сумела дать отпор его притязаниям каким-нибудь другим образом, не убегая от него!

Вспомнив о Воссене, Линетта живо представила его худое мертвенно-бледное лицо. Один его взгляд, когда он захотел ее обнять, вызвал у нее такой страх, что захотелось кричать.

Как и незнакомец в твидовом пальто на пароходе, он внушал ей омерзение и ужас.

Газовые фонари отбрасывали на тротуар золотистые круги света, и в их освещении бело-розовые цветы каштанов казались рождественскими свечами.

Линетта закинула голову, и маркиз поймал себя на том, что любуется совершенством ее шеи и профиля на фоне весенней зелени.

– Это место кажется мне заколдованным! – воскликнула девушка. – Впрочем, и весь Париж – это волшебный город.

– Почему вы так думаете? – улыбнулся маркиз.

– Потому что все говорят о нем, затаив дыхание, и почему-то всегда в женском роде. Про Лондон никто не скажет «она», но Париж неизменно так называют.

Маркиз засмеялся.

– Это правда, ведь это в настоящее время самая веселая, самая оживленная, самая экстравагантная столица в Европе.

– Но здесь немало и бедных людей!

– Откуда вы знаете?

– По дороге в театр я видела очень много нищих. Я спросила горничную, которая прислуживает мне в доме Бланш, сколько в среднем получают те, кому приходится трудом зарабатывать себе на жизнь, и оказалось, что очень и очень мало.

– А сколько именно? – спросил маркиз.

Его удивило, что Линетту интересовало положение парижской бедноты.

Ему-то было известно, что многие французы живут в очень тяжелых условиях, что за широкими Бульварами и великолепными особняками, построенными Хаусманном, находились полуразвалившиеся трущобы, еще более убогие и запущенные, чем те, что ему случалось видеть в Англии.

– Горничная сказала мне, – вымолвила Линетта своим кротким голосом, – что большинство женщин в Париже зарабатывает на жизнь шитьем. Я думала сначала, что и я сумею так зарабатывать, но мне далеко до француженок в этом искусстве.

– А сколько они зарабатывают? – повторил вопрос маркиз.

– Очень опытные и умелые могут заработать до пяти франков в день, но большинство получают два франка. – Она глубоко вздохнула. – Как они могут жить на два франка в день? Как это несправедливо, когда подумаешь, что платье от monsieur Борта стоит тысячу двести франков.

Маловероятно, подумал маркиз, чтобы Бланш И ей подобных волновало, сколько зарабатывают портнихи, шившие им платья. Все, что их интересует, – это чтобы при них был кто-то, кто платил бы по счетам.

Они прошлись еще немного.

– Вся проблема сейчас в вас, – сказал маркиз, взяв Линетту под руку. – Так что, прежде чем заботиться о бедных, вам не мешало бы подумать о себе.

– Я легко могу стать одной из них, – с грустью произнесла Линетта.

– Будем надеяться, что этого не произойдет, – ответил маркиз, вспомнив о Жаке Воссене.

Дарльстон с горечью подумал, как легко будет Линетте с помощью Бланш и Маргариты познакомиться с самыми богатыми и важными людьми в Париже. Молоденькая, свежая, чистая девочка не замедлит привлечь к себе внимание.

Маркиз вспомнил употребленное Линеттой выражение «вторая жена». Это звучало вполне правдоподобно. И в то же время вряд ли Линетта представляла себе, насколько непрочными и скоротечными оказывались такие союзы.

Конечно, бывали исключения. Бланш прожила со своим князем почти пять лет, но надо сказать, что все это время они пробыли в России.

Кора Перл несколько лет пользовалась покровительством герцога де Морни, но она изменяла ему. У нее даже было ожерелье – свидетельство побед ее непостоянного сердца – массивная золотая цепь с двенадцатью медальонами, в которых скрывались портреты. На крышке медальонов были выгравированы гербы родовитых семейств Франции.

Ожидает ли Линетту то же самое? Маркиз не мог вынести этой мысли.

«Я найду ей что-нибудь еще», – пообещал он себе.

– Я думаю, нам пора возвращаться, – сказал маркиз, когда они уже прошли порядочное расстояние.