Украденные ночи - Виктория Холт

Было ясно, что она мечтает о том, что мама вернется к отцу и родит ему сына. Все остальные варианты ее не устраивали. О разводе не могло быть и речи, потому что она верила в святость брака. Если мужчина соединял себя узами брака с женщиной, они были обязаны оставаться мужем и женой, пока их не разлучала смерть.

Я понимала маму, когда она говорила, что ловит на себе задумчивые взгляды Марты. Я также подмечала азартный блеск у нее в глазах, когда она смотрела на маму. Мне тоже казалось, что она вынашивает какой-то план.

Но в чем мог заключаться этот план? Либо мама должна вернуться к отцу, либо умереть…

Что за ужасная мысль! Но меня на нее натолкнули слова мамы. Она сказала, что ей страшно.

— Раз уж мы здесь оказались, давай попробуем выжать из этого максимум удовольствия, — утешала ее я.

— Насколько я понимаю, ты хочешь здесь жить. Но когда Том за мной приедет, мне придется вернуться в город. Возможно, для тебя было бы лучше остаться.

— Ты же слышала все эти разговоры о гувернантке…

— Да. Полная чушь.

— Возможно, что не такая уж это чушь. Мне хочется учиться. Быть может, если тебе и в самом деле дадут роль, мне придется остаться здесь…

— Я сняла бы в Лондоне дом или поселилась бы в отеле.

— А я стала бы тебя там навещать. Приехала бы, скажем, на премьеру.

— О, это было бы чудесно! Быть может, через год в это же время мы будем вспоминать все это как дурной сон.

Когда мы вернулись домой, тетя Мабель встретила нас в холле.

— Мы наняли гувернантку, — объявила она.

Ее звали Селия Хансен. Она приехала на встречу с тетками издалека, но уже со следующей недели ей предстояло приступить к исполнению своих обязанностей. На этом настояла тетя Марта.

Тетки были от гувернантки без ума. Не вызывало никаких сомнений то, что она из очень приличной семьи, к тому же у нее имелась отличная рекомендация. Ее написала некая знатная дама, откровенно признавшаяся в том, что приходится Селии подругой. Рекомендаций от предыдущих нанимателей не было и быть не могло по той простой причине, что таковых не существовало. Впрочем, история Селии Хансен оригинальностью не отличалась. Она выросла в полной уверенности, что ей никогда не придется зарабатывать себе на жизнь. Но ее родители умерли, и она осталась совсем одна. Дом, в котором она выросла, достался кузине, а расплатившись с долгами, она поняла, что оставшейся скромной суммы на жизнь ей не хватит. Она могла жить в родительском доме в качестве бедной родственницы, однако предпочла независимость.

— Похвально, похвально, — довольно кивала тетя Марта.

— Сильная натура, — вторила ей тетя Мабель.

Обе были довольны своим выбором.

Мне не терпелось ее увидеть, и в следующий понедельник я наблюдала за ее прибытием из окна своей комнаты.

Она вышла из экипажа и остановилась, разглядывая дом. Я отпрянула от окна, успев, однако, заметить довольно длинное бледное лицо и гладкие обрамлявшие его темно-русые волосы, собранные в тугой узел на шее. Она была одета в простое черное платье, старомодное, но аккуратное.

Я знала, что меня скоро пригласят в гостиную, и не ошиблась. Когда я вошла, она сидела на одном из старинных стульев с высокой спинкой. Спину она держала очень прямо, а руки в перчатках сложила на коленях.

Тетя Марта, впрочем, как и тетя Мабель, самодовольно улыбалась.

— Ах, Сэйра, вот это и есть мисс Хансен. Мисс Хансен, это ваша ученица.

Когда она встала, выяснилось, что она среднего роста. Ей вообще подходило слово «средний» В этот момент я подумала, что Англия, должно быть, изобилует женщинами из хороших, но обедневших семей, очень похожих на Селию Хансен.

Она протянула мне руку, и я ее пожала.

— Как поживаете?

У нее был низкий голос и правильное произношение. Я поняла, чем она покорила теток. Они увидели в ней настоящую леди.

— Надеюсь, что я вас не разочарую, — ответила я.

Она улыбнулась легкой, едва заметной улыбкой. Уголки ее губ приподнялись, но выражение глаз не изменилось. И тут я обратила внимание на ее глаза. Большие, светло-карие, немного навыкате, они пристально смотрели на меня. Позже я отметила, что их выражение вообще никогда не менялось, но они несколько оживляли ее лицо, являясь единственной необычной чертой.

— Я уверена, что мы поладим, — ответила она.

— Дженнингс покажет вам вашу комнату, — вмешалась тетя Марта, — а когда вы отдохнете… Вы ведь хотите отдохнуть?

Мисс Хансен ответила, что такого желания у нее нет, но она хотела бы умыться и сменить дорожное платье.

Это заслужило немедленное одобрение тети Марты.

— В таком случае, — заявила она, — Сэйра зайдет за вами… скажем, через час. Она покажет вам комнату, в которой вы будете заниматься.

Призвали Дженнингс, и мисс Хансен удалилась вслед за ней.

— Где ее поселили? — поинтересовалась я, как только дверь затворилась.

— На четвертом этаже, в конце коридора… рядом с комнатой твоей мамы и рядом с классной комнатой. Я уверена, что мы сделали правильный выбор.

— Да, эта девушка получила хорошее воспитание, — закивала тетя Мабель. — Нынче много таких… Они живут в полном достатке… пока не обнаруживается, что средств к существованию у них на самом деле нет.

С лица тети Марты не сходило самодовольное выражение. Я уже знала, что это означает успешное завершение тщательно спланированного мероприятия.

Прежде чем позвать Селию Хансен, я зашла в классную комнату. Это была самая обычная классная комната. Свет в нее проникал сквозь большое окно, обрамленное темно-красными шторами. Тут также был камин, а на мраморной каминной полке стояли часы. Стены украшали картины на библейские сюжеты. Моисей в тростниках, Моисей, высекающий воду из скалы, Рахиль у колодца, сон Иакова, жена Лота, превратившаяся в соляной столб. Одна стена была посвящена Ветхому Завету, а стена напротив — Новому. Иисус, изгоняющий торговцев из храма, Иисус у колодца, Иисус, идущий по воде, Иисус, насыщающий пять тысяч человек.

Мебель здесь представляли несколько шкафов и длинный стол, сильно исцарапанный и испещренный чернильными пятнами. Возле него стояла длинная скамья и высокий, благородного вида стул, предназначенный, судя по всему, для учителя. Несколько стульев с высокими спинками довершали меблировку комнаты. «Здесь занималась Маргарет в то время, как ее сестры получали образование в школе, — подумалось мне. — Интересно бы взглянуть на ее гувернантку».

Должно быть, познакомившись с Эдвардом Сандертоном, она была на седьмом небе от счастья. Впрочем, это счастье не могло быть полным, ведь она достигла его за счет сестры. Да еще какой сестры! Я не сомневалась, что Марта и в юности была способна нагнать страху на кого угодно, не говоря уже о хрупкой и болезненной сестренке.