Не муж, а мед! - Лора Энтони

Дейзи уложила Кэла в постель, напичкав его лекарствами. Сделала ему холодный компресс и положила лед на изуродованное колено.

— Как приятно, — пробормотал Кэл, откинувшись на подушки.

Она боролась с желанием протянуть руку и погладить его раздувшиеся губы. Нежность, которую она так давно сдерживала, распускалась внутри нее, как молодой, зеленый росток, жадно тянущийся к солнцу. Как ни странно, беспомощность Кэла разожгла в ней страсть, задев в ее душе ту струнку, которая так давно не звучала.

— Тебе надо поспать, — объявила Дейзи, выходя из комнаты.

Кэл едва кивнул: лекарства оказывали снотворное действие.

Дейзи тихонько закрыла за собой дверь спальни.

Тетя Пиви с озабоченным видом стояла в дверях холла.

— Ну, как он?

— Распух, но через несколько часов ему станет лучше. Слава Богу, у него нет аллергии на пчелиный яд.

Тетя Пиви шумно вздохнула.

— Выглядел он ужасно, когда ты притащила его сюда.

— Я насчитала пятьдесят два укуса. — Дейзи покачала головой.

— Дейзи, пойди и поговори с Трэвисом. Он очень переживает. Думает, что он во всем виноват. Даже отказался от шоколадного печенья.

— Я поговорю с ним.

Дейзи прошла в кухню, где, понурившись, сидел Трэвис. Он закрыл руками лицо и опустил голову.

— Дорогой. — Дейзи села рядом с сыном и нежно погладила его по волосам. Он был все еще мокрый после вынужденного купания в пруду. — Кэл поправится. Трэвис поднял голову.

— Это я все наделал, — проговорил он, запинаясь. — Я во всем виноват. Кэл говорил, чтобы я держался подальше от ульев, но я не послушался… — И Трэвис зарыдал.

— Ну, будет… — Она наклонилась и прижала его к груди. — Все в порядке. Кэл не винит тебя. Это же произошло случайно.

Трэвис вытер глаза.

— Правда?

— Конечно. А теперь поцелуй меня.

Мальчик проглотил слезы и поцеловал мать в щеку.

— Вот и хорошо. — Она улыбнулась. — А теперь сними мокрую одежду и прими ванну. А я должна пойти и заняться тем злосчастным ульем.

— Хорошо, мама. — Он слабо улыбнулся. — И спасибо.

— За что?

— За то, что не сердишься.

— Дорогой, а почему я должна сердиться?

Трэвис пожал плечами и отвел глаза в сторону.

— Не знаю. С тех пор как ты вышла замуж, ты стала какой-то другой, все время сердишься…

Его точное наблюдение испугало Дейзи. Неужели брак с Кэлом так испортил ее характер? Надо что-то пересмотреть в отношениях со своим мужем.

— Извини, сынок. Я действительно в последнее время сама не своя. Слишком беспокоюсь о пчелах. Ты простишь меня?

— Конечно. — Он снова улыбнулся. Как он похож на Кэла, когда улыбается!

— Ну, беги. — Она обняла его и поцеловала в макушку.

Остаток дня Дейзи провела, восстанавливая перевернутый улей. Слова Трэвиса не выходили у нее из головы.

Ты все время сердишься с тех пор, как вышла замуж!

От чуткого ребенка не укрылись ее терзания. Дальше так продолжаться не может. Единственный выход — еще раз откровенно поговорить с Кэлом. Приняв это решение, Дейзи почувствовала облегчение.

— Пчелы на месте? — спросила тетя Пиви.

— Да-а. — Дейзи зевнула и потянулась. — А где Трэвис?

— Миссис Кармоди пригласила его на лимонад и печенье.

— Кармоди вернулись?

Дейзи не видела родителей Кэла с момента пожара. Сообщение тети почему-то взволновало ее.

— Они возвратились из Нью-Йорка сегодня днем. Нила позвонила и сказала, что хочет видеть Трэвиса. Я и подумала, что можно его отпустить к дедушке и бабушке.

Дейзи оцепенела.

— Надеюсь, они не собираются говорить Трэвису, что они его дедушка и бабушка?

— О нет. Нила и Чет думают, что вы с Кэлом сами сообщите об этом Трэвису.

— Так странно, что Кармоди стали моими родственниками.

— Подумай, каково им, — заметила тетя Пиви. — Так долго жили всего в нескольких ярдах от своего единственного внука и не знали об этом.

Тяжело вздохнув, Дейзи уселась на стул рядом с тетей.

— С самого начала вся эта история была неудачной. Роза испортила всем жизнь.

Тетя Пиви серьезно посмотрела на Дейзи.

— Роза умерла.

— Разве я не знаю об этом? Она была моей сестрой. — Волна старой враждебности накатила на Дейзи. — После гибели папы и мамы я только и слышала «Бедная Роза, она едва держится» или «Вы должны простить Розу, она тяжело перенесла смерть родителей». А как же я, тетя? Кто-нибудь подумал обо мне?