Неугомонная Джози - Сандра Стеффен

– Посмотрим, – буркнул Кен.

Казалось, Трейс отнесся к происходящему с юмором. Он не чувствовал себя неудобно, но под тяжелым взглядом брата быстро вскочил, надел джинсы, обулся и, схватив одной рукой рубашку, а другой походную сумку, сказал:

– Кажется, мне лучше перебраться к Спенсу.

– Вот-вот, – бросил Кен, когда Трейс направился к выходу.

– Приятно было познакомиться, – проговорила ему вслед Джози.

Трейс улыбнулся.

– А уж мне-то как было приятно!..

Джози весело рассмеялась. Кену это вовсе не показалось смешным. Когда дверь за Трейсом закрылась, он посмотрел на девушку так, словно это она была виновата во всем.

– Что, черт побери, он имел в виду?

Джози прекрасно понимала, что он на взводе, и, тем не менее, не испугалась. Откинув волосы со лба и поправив ночную рубашку, она высоко подняла голову:

– Ничего особенного, успокойся. Он весь в тебя.

Кен вздохнул с облегчением и отложил пистолет.

Джози приблизилась к нему. Кажется, рядом с ним будет в безопасности не только ее добродетель, но и она сама. Девушка слегка коснулась его плеча.

– Кажется, утром здесь будет синяк.

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. По телу пробежала теплая волна.

– Да, – протянула она, не зная, что можно еще сказать, – ну и ночка!

Кен судорожно вздохнул. Воздух был напоен ароматом сосен и весенних первоцветов. Внезапно ему на память пришло неясное воспоминание о горной хижине, когда он не смог осуществить желаемое. Джози смотрела на него долгим просящим взглядом, ее зрачки мерцали в темноте. С ним явно происходило что-то необычное. Слегка тряхнув головой, он произнес:

– Ну и голосок у тебя!

– Я должна поблагодарить тебя за то, что ты бросился меня спасать.

Ее губы коснулись его так нежно и сладко, что ему впору было застонать от любви.

В нем проснулись прежде дремавшие чувства, о которых он почти забыл.

Мгновение спустя она уже выпроваживала его из комнаты. Закрыв перед ним дверь, она оставила маленькую щелку, чтобы видеть его, и сказала:

– Мы ведь собрались разводиться. Скажи мне только вот что, Кен. Ты носил когда-нибудь усы?

Он подозрительно прищурился.

– Что вы делали тут вдвоем?

Джози еще немного прикрыла дверь. Злорадно улыбаясь, она томно прошептала:

– Я позволила ему немного больше, чем следовало. Но он ведь твой брат. Не беспокойся, Кен, я делала только то, что и с тобой.

И захлопнула дверь прямо перед его носом.

Кен направился в комнату, все еще чувствуя на губах ее поцелуй. Что, черт побери, она имела в виду? Она целовала Трейса или нет? Прикасался он к ней?

Кен слишком хорошо знал, своего младшего брата: он был настоящим донжуаном. О, наверняка обнаружив в своей постели незнакомку, он прикасался к ней и делал все, что она позволяла. А она позволяла Трейсу делать все, что и ему. Там, в горной хижине, она готова была на многое, да и здесь…

Войдя к себе в комнату, Кен сунул пистолет в кобуру и сделал резкое движение, тут же напомнившее ему о ране. Он проклинал свое незажившее плечо, проклинал прерванный сон, проклинал нарастающее и непроходящее желание. Он зашел на кухню приготовить себе сандвич и выругался, уронив нож. Взял мяч и хотел поупражнять правую руку, но в раздражении отбросил его прочь.

Джози слышала, как блуждал по дому Кен, натыкаясь на мебель, и проклинал все и вся. Она улыбнулась в темноте. Ну, наконец-то хоть какая-то реакция! Это было не совсем то, что она от него ждала, но это уже кое-что. Она делала явные успехи.

Решив вывести его из равновесия, она сохранит такое положение вещей, а пока попытается получше узнать человека, за которого вышла замуж. Конечно, у него упрямый характер, но все же он честный малый. В последнее время она старалась вовсю, только чтобы он раскрыл перед ней свои хорошие стороны. Однако он был из тех людей, о которых говорят «крепкий орешек». При этой мысли Джози вздохнула.

Девушка чувствовала, что где-то в глубине души Кена таится какая-то боль. Потому-то он и ведет жизнь одинокого волка. Ей хотелось помочь ему залечить душевную рану. Хороший семейный секс – вот панацея от всех печалей. Как глупо было с его стороны настаивать, чтобы они спали в разных комнатах. Ведь он все равно хотел ее. Она видела это все ясней и ясней. Кен мог признавать или не признавать это, но он нуждался в ней, как и она в нем. Если бы не его упрямый характер, они оба давно могли бы получить желаемое.

Совсем скоро, думала Джози, закутываясь в одеяло и закрывая глаза, он перестанет бороться со своими желаниями, откроет ей свои объятия и подарит всего себя. Что-то подсказывало, что этот день близок.

– Присаживайся, Кен, – пригласила Гвен, пододвигая ему тарелку с бифштексом. – Я приготовила твое любимое блюдо.

– С кровью, как ты любишь, – добавил Спенс.

Трейс присвистнул и спросил Кена, давно ли он стал вампиром. Дети были без ума от дядиной шутки и нахохотались вдоволь, пока мать не шикнула на них.

Джози никогда еще не приходилось видеть такого веселья в этом доме. Она была убеждена, что смех и забавы детям необходимы. И не только детям.

Что-то ей подсказывало, что ее проблемы с Кеном начинают улаживаться. Сознание этого приводило ее в восторженный трепет.

Трейс за свои двадцать девять лет повидал много стран. Он много путешествовал, и сейчас как раз рассказывал историю о том, как нашел никому не известные шахты в штате Колорадо, в которых должно быть серебро. И это, торжественно объявил он, будет целью его следующего путешествия. Вот только он не знал точно, в какой именно шахте находится сокровище. Джози не могла сказать, где в его рассказах кончалась правда и начинались небылицы. Тем не менее, Трейс внес в семью заметное оживление. Девочки бегали вокруг него, прося рассказать еще что-нибудь интересное. Сразу стало понятно, кто был любимчиком в этой семье.

– Да ты никак прибавила в весе? – спросил он Гвен, когда та накрывала на стол.

– У мамы будет ребенок, – гордо заявила четырехлетняя Мелисса.

Трейс подмигнул племяннице.

– Знаешь, Спенс, – сказал он на ухо брату, – ученые выяснили, какие последствия это за собой влечет.

В этот раз улыбнулся даже Кен.

Когда было покончено с отбивной, картошкой-пюре и домашним вишневым пирогом, Гвен попросила мужчин убрать посуду со стола, а потом, включив радио, обвила руку Спенса вокруг своей талии.

– Ну, милый, а теперь давай потанцуем. – И она повела мужа из гостиной в соседнюю комнату.

Все ожидали шуточек Трейса, но Спенс дал понять брату, чтобы тот заткнулся.