Укрощение горца - Шеррилин Кеньон

Она не подчинилась ни одному мужчине, и ее жизнь была полна интересных событий. Она без чьей-либо поддержки сделала Генри королем Англии.

Тетушка была идеалом для Норы, которая была рада, что носила такое же имя, как у нее. Она хотела быть такой же, как она, – властной и решительной.

Катарина, танцевавшая вокруг костра, протянула руку Норе, приглашая ее присоединиться.

– Пойдем танцевать!

Нора после некоторого колебания согласилась.

– Научишь меня? – попросила она. Катарина, протянув руку, подняла Нору. Мужчины заиграли, и Нора принялась повторять за Катариной движения ее танца.

– В вас чувствуется французская кровь, малышка Нора, – промолвил Виктор с улыбкой.

Нора улыбнулась в ответ, а затем посмотрела на Эвана. Он тоже теперь смотрел на нее, а не на Катарину. Нора вспыхнула от волнения. Такой взгляд дорогого стоил. Она сразу почувствовала себя женщиной. Впервые в ее жизни она почувствовала, что такое страсть и желание.

Не зная почему, она перестала танцевать, но Катарина, взяв Нору за руку, снова втянула ее в танец вокруг костра.

Наконец музыканты перестали играть и танцы прекратились. После ужина Катарина и Нора убрали посуду, а мужчины, спрятав инструменты, разложили соломенные тюфяки вокруг костра. Смеркалось.

Катарина, ставя на место котел, заметила растерянный взгляд Норы и подошла к ней.

– У вас такой вид, будто вы сердитесь на меня. Не странно ли это для леди, равнодушной к Эвану Макаллистеру?

Нора вспыхнула.

– Вы ошибаетесь, – возразила она.

Катарина рассмеялась:

– Вам не удастся спрятать правду от меня, Нора. Я знаю, что в вашем сердце. Я читаю все в ваших глазах.

Нора поморщилась и заметила:

– Вам нравится быть свахой?

– Только тогда, когда я убеждена, что люди любят друг друга.

– Поверьте, у меня нет ничего общего с Эваном Макаллистером, – насмешливо сказала Нора.

– Так я и поверила, – кивнула Кэт.

Нора поспешила вернуться ко всем. Бавел, Виктор, Паган и Лисандр ушли спать. Остался только Эван. Он один сидел у костра с большой кружкой эля в руке. Он не был пьян, но что-то его печалило.

Нора заметила лютню у его ног.

– С вами все в порядке, милорд? – спросила она.

Эван не сразу поднял глаза.

– Вы собираетесь спать? – спросила Нора.

– Не знаю, – тихо ответил он. – Возможно.

Нора села рядом.

– Вы любите смотреть на вечернее небо? – Она решила отвлечь его.

Эван нахмурился:

– Нет.

Нора взглянула на небо, усеянное звездами.

– Мама говорила, что у каждой звезды на небе есть своя история. Вот эта звезда – древнеспартанский солдат, чья жена погибла, а это – королева неба. – Нора указала на женский профиль, нарисованный звездами. – Она говорила, что даже в смерти нет утешения. Если ты действительно кого-то любил, скорбь потери никогда не покинет тебя.

Эван как-то странно посмотрел на нее:

– Зачем вы мне все это говорите?

Она посмотрела ему в глаза:

– Вы любили брата очень сильно, и он не мог не знать об этом.

– Да, он умер, потому что я предал его.

– Нет, – возразила Нора. – Он умер потому, что не мог смириться с тем, что вы страдаете.

Когда Эван отвернулся, Нора заметила, как дернулся мускул на его щеке.

– Это не успокоит меня.

Она положила ладонь на его руку. Бедный Эван. Сможет ли он избавиться от чувства вины?

– Королева посмотрела на беднягу солдата и спросила, кого бы он хотел, чтобы она убила за смерть его жены. «Пускай убьют меня, потому что я захотел иметь сына, который стоил мне смерти жены. Если бы я был всем доволен, то не потерял бы жену». Королева печально покачала головой и сказала: «Мы все умрем. Ничто не может этого изменить. Но то, как мы живем, определяет все».

– Жизнь ничего не меняет к лучшему, – ответил Эван шепотом.

– Возможно. Но вы уверены, что ваш брат хотел бы, чтобы вы страдали?

– Если бы мы оба были живы, он убил бы меня, я в этом уверен.

Нора печально улыбнулась:

– Возможно, он бы вас избил, но не убил. Если бы у Кирана хватило мужества остаться в живых, он бы нашел свою настоящую любовь и вы с ним даже посмеялись бы над его историей с Изобел.

В глазах Эвана мелькнул гнев.

– Вы не вправе судить о моем брате. Вы не знали его…

– Ну и что? – Нора коснулась лица Эвана и заставила его смотреть ей прямо в глаза. – Я знаю, что чувствуешь, когда кто-то не любит тебя. Это больно. Тогда хочется умереть.

– Вы были влюблены?

Нора немного отстранилась, вспоминая.

– Да, в Мишеля де Трови.

Даже теперь сердце ее сжалось от боли, когда она произнесла это имя. Красавец, обаятельный, умный и образованный. Когда он смешил ее, она смеялась до боли в груди.

– Я думала, что он тоже меня любит. Но вдруг узнала, что он спит с горничной моей матери. Я готова была вырвать ей все волосы.

Эван внимательно посмотрел на Нору:

– Он знал о вашем чувстве к нему?

– Конечно. Как вы заметили, я очень говорлива и призналась ему в моих чувствах. Он сказал мне, что у него две дамы.

– Что ж, во всяком случае, он был честен с вами.

– Мне от этого легче не стало.

Эван похлопал ее по руке:

– Вы и сейчас его любите?

– Да, в какой-то степени. Мне кажется, какая-то часть меня всегда будет его любить. Но я уверена, что мы никогда не были бы счастливы. Я была молода, и он просто очаровал меня.

– А Райан?

Нора содрогнулась:

– Терпеть его не могу. Впрочем, как и он меня.

– Мне очень жаль. Но с чего вы взяли, что этот человек не любит вас?

Нора горько улыбнулась:

– Райан никогда не интересовался мной, хотя мы росли вместе. Будучи нашим соседом, он часто бывал у нас. Все, что он делал тогда, – это бросал мне жаб за ворот и дергал за косы. Он животное. Настоящее животное. Во мне его интересует только одно: я богатая наследница отца и у меня солидное приданое. Если бы мое лицо было изуродовано оспой, он был бы рад получить меня и такую.

– Сомневаюсь.

– Сомневайтесь, если это вам нравится, но это правда, и я ее знаю. – Нора склонилась к нему так близко, что они почти касались носами. – Вы сильный человек, Эван. Вы вернулись домой, тогда как у вашего брата не хватило смелости сделать то же самое после бегства Изобел. Вы не побоялись наказания.