Любовь и честь - Рэдклифф

– Господи!

Кэмерон смотрела на нее, пытаясь удержаться от гневных возражений. Голос Блэр был невозмутимым, спокойным, лицо не выражало никаких эмоций. Она выглядела так же, как в тот самый день, когда они впервые встретились – холодной, уравновешенной, недосягаемой. Кэм очень хорошо знала, какой неуправляемой и при этом уязвимой была Блэр, и как в последние недели бушующий в ней гнев утих, и боль отступила. Так было до сих пор.

Боже мой, да она боится.

От осознания этого факта злость Кэмерон испарилась. Чувство страха никогда не ассоциировалось с дочерью президента, и она впервые поняла, чем Блэр платит за свою стойкость – одиночеством, неприступностью и ожиданием потерь.

Кэмерон быстро придвинулась к Блэр. Нащупав в полутьме ее руку, она уверенно прошептала:

– Я намерена узнать, кто стоит за всем этим. Как только я это узнаю, я пну их под зад так, что они полетят из одной части континента в другую. Я люблю тебя. Ничто и никто не сможет этого изменить, никогда.

Блэр крепко сжала руку Кэмерон.

– Ты просто не осознаешь, какое давление будет оказано на нас, чтобы мы прекратили видеться.

Сказанные слова поразили Кэмерон в самое сердце. Даже когда в нее стреляли, было не так больно.

– Нет. Даже не думай, не говори так, потому что только наша любовь придает мне силы. Пожалуйста…

– Когда в тебя стреляли, – сказала Блэр, словно читая ее мысли, – я чувствовала, как часть меня умирает вместе с тобой. – Ее голос был приглушенным, как будто она говорила во сне. – Я только начала впускать тебя, и сразу чуть не потеряла. Теперь же я не думаю, что смогу пережи…

– Блэр. Я люблю тебя. И никуда не уйду. Даю слово.

Блэр заглянула ей в глаза и увидела в них правду.

– Сама боюсь того, как сильно ты мне нужна.

– Не забудь, ты тоже мне нужна. – Кэмерон взяла руку Блэр и быстро поцеловала костяшки ее пальцев. – Больше, чем ты можешь себе представить.

– Я это запомню. – Блэр вдохнула полной грудью в первый раз с тех пор, как они выехали из аэропорта. – Так что нам теперь делать, Коммандер?

Кэмерон зловеще рассмеялась:

– Я же агент Секретной службы. Думаешь, я не могу разыскать ублюдка, передавшего ту фотографию прессе?

– Прошу тебя, будь осторожна, – предупредила Блэр. – Есть люди, которым не нужно оружие, чтобы быть опасными. Камера в руке тоже может быть смертельной.

– Трус, который таким подлым способом следил за тобой, не представляет никакой угрозы для меня. Не волнуйся.

– Почему я не чувствую себя убежденной?

– Я буду осторожна. Но я найду его.

– Думаю, я должна принять логику происходящего, – наконец призналась Блэр и снова вздохнула. – Удивляюсь, что со мной до сих пор не связались из Белого дома. Руководитель администрации президента, должно быть, рвет и мечет.

– Я думала, что Люсинда Уошберн – близкий друг вашей семьи, – произнесла Кэмерон, упомянув самую влиятельную, по мнению большинства политиков, женщину в Вашингтоне. Она была первой в истории женщиной, стоявшей во главе администрации президента, слыла его глазами и ушами, фактически являлась его советником и играла одну из самых важных ролей. Когда Эндрю Пауэлл еще баллотировался в президенты, он ясно дал понять, что никакие решения не будут приниматься без введения ее в штат. Это решение оправдало себя уже в первые месяцы его президентства, когда его администрация оказалась в центре внимания из-за экономического кризиса в стране и усилившегося давления из-за рубежа.

– Поверь мне, – сказала Блэр без намека на враждебность, – главная цель Люси с того самого дня, когда моего отца привели к присяге, состоит в его переизбрании на второй срок. Они знакомы еще с колледжа, и, думаю, все это время она работала над тем, чтобы он оказался на посту президента. Она пожертвует чем угодно или кем угодно, только чтобы удержать его в Белом доме на второй срок.

– И ты думаешь, это включает принуждение тебя… – начала Кэмерон в отчаянии, – пожертвовать нашими отношениями?

– Думаю, Люси считает, что от отношений вообще можно отказаться, если они стоят на пути к высшей цели.

– Что ты думаешь относительно отца? Он считает так же?

– Понятия не имею, – Блэр посмотрела в окно. Они уже выехали из тоннеля Линкольна, и до дома оставалось всего несколько минут. – Я не знаю его настолько хорошо, чтобы строить предположения. Но не думаю, что пройдет много времени, прежде чем мы все узнаем.

* * *

Через несколько минут они остановились перед домом Блэр, и пассажиры обоих автомобилей начали выгружать багаж. Пройдя через двери в небольшое, но изысканно украшенное лобби, Блэр вдруг замешкалась. До лифтов оставалось всего несколько шагов, к тому же Старк уже успела вызвать лифт, ведущий на верхний этаж, где располагался лишь пентхаус Блэр. Повернувшись спиной к агентам, стоявшим рядом, Блэр столкнулась с Кэмерон и поспешно, тихим голосом, так чтобы никто не услышал, спросила:

– Ты можешь остаться?

Кэмерон даже представить не могла, чего стоили Блэр эти слова. Она оглядела агентов, ждавших девушку, чтобы сопроводить наверх. Некоторые из них останутся этажом ниже в командном центре – на ночную смену.

– Я хочу. Ты же знаешь это? – напряженным шепотом сказала Кэмерон.

Глаза Блэр стали непроницаемы.

– Извини. Я не должна была спрашивать.

– Блэр…

Блэр резко повернулась и быстро прошла через лобби в открытый лифт. Старк вошла следом, и двери беззвучно закрылись за ними.

Повернувшись к Дэвис и другим агентам, Кэмерон резко бросила:

– Если что, я на связи.

– Принято, – ответила Фелиция с подчеркнуто нейтральным выражением лица.

Кэмерон молча толкнула двойные двери и растворилась в темноте.