Нечего терять - Пола Хейтон

Наконец Оскар повернулся к ней.

— Я не хочу вас обидеть, но могу ли я задать вам личный вопрос?

Она улыбнулась.

— Разумеется. Если я не захочу отвечать, то не буду.

Оскар наклонился ближе к ней, вглядываясь в ее лицо.

— Я заметил у вас небольшой шрам на голове, а также рубцы на бедре, — торопясь, прибавил он. — Нет, они едва видны, но я любопытен. Энн рассказывала мне, что вы побывали в аварии.

У Линды защемило сердце. Уж не подозревает ли он что-то? И какое отношение это имеет к его собственной трагедии? Может, он уже обнаружил, кем действительно она была? Единственное, что она могла сделать в этот момент, так это только пристально посмотреть на Оскара, потом коротко промолвила:

— Да. Но я не люблю говорить об этом.

— Конечно, — быстро отозвался. Оскар. — Извините, что я спросил.

— Ничего, — успокоилась она, увидев, что его настроение не переменилось. — Теперь это уже осталось в прошлом, как бы ушло внутрь.

Линда повернулась, чтобы уйти, но внезапно ощутила его руку на своем плече и услышала, как он тихо сказал:

— Постойте.

Медленно повернувшись к нему лицом, Линда посмотрела на Оскара, и ее дыхание перехватило. Его рот был плотно сжат, квадратный подбородок был очерчен твердой линией, на напряженной шее отчетливо пульсировала жилка, и когда их глаза встретились, она почувствовала тот огонь, который горел в его душе, воспламенял что-то и у нее внутри.

Линда приложила руку к груди, пытаясь восстановить дыхание. И пока они стояли в тишине, пристально глядя друг на друга, лицо Линды постепенно заливала краска. Она не могла заставить себя ни двинуться с места, ни сказать слово.

Затем она почувствовала, как он сжал ее руку, и услышала шепот, шедший, казалось, из его груди.

— Линда. Я должен сказать вам то, о чем думаю уже давно.

— Что?.. — начала она.

Но он приложил свой палец к ее губам, прервав ее.

— Подождите, — сказал он мягко. — Дайте мне закончить.

Затем провел рукой по ее шее со слабым звуком, вырвавшимся из его горла, и привлек ее к себе. И время как бы остановилось для нее. Она не могла определить, как долго они стояли без движения, ничего не говоря друг другу. Потом он немного приподнял ее подбородок, и Линда увидела серые глаза, внимательно смотрящие на нее.

— Вы испытываете это тоже, — сказал он с глубоким благоговением. — Я не мог и мечтать об этом.

Линда улыбалась.

— Нет. Вы не мечтали. Но…

— Нет, — прошептал Оскар. — Не говорите ничего. Если я не поцелую вас прямо сейчас, то не смогу отвечать за последствия.

Его голова медленно склонилась к ней, а она замерла, закрыв глаза и прислушиваясь к биению своего сердца. Когда его губы крепко прижались к ее губам, Линда застонала и инстинктивно раскрыла свой рот.

Его язык, раздвигая все шире ее губы, устремился внутрь, его руки начали лихорадочно двигаться по ее спине, плечам, прижимая ее к своему телу, затем одна рука коснулась груди вначале мягко, а потом более настойчиво сжимая то, что находилось под тонкой блузкой.

В конце концов, Оскар поднял голову и внимательно посмотрел на нее, его дыхание было прерывистым.

— Я делал все возможное, чтобы находиться подальше от вас. Но я не могу бороться против этого. — Он положил руки ей на плечи и улыбнулся. — Однажды я уже сказал, что вы колдунья.

Затем он снова наклонился к ней, и Линда поняла, что если Оскар поцелует ее опять, то она может безвозвратно потерять контроль над собой. И отвела голову. Если она собиралась когда-нибудь сказать ему, кто она такая, то это необходимо было сделать сейчас же. Но в этот момент Оскар с силой привлек ее к себе, и ей стало трудно о чем-либо говорить.

— Линда? Вы что-то хотите сказать?

Она посмотрела на него. Его серые глаза горели желанием. Как она могла говорить о прошлом сейчас? Нет причин, почему он должен обнаружить ее тайну. И она решила не торопить события.

Линда отодвинулась от него.

— Нам не надо этого делать. Мне в первую очередь нужно думать об Энн. Я не должна мешать выздоровлению девочки.

— Согласен. Я тоже хочу, чтобы с Энн все было в порядке, вероятно, даже больше, чем вы, но не знаю, как наши отношения могут повлиять на ее благополучное излечение.

— Я не могу всего объяснить, только знаю, что нельзя смешивать профессиональные отношения с личными. — Линда немного подумала. — Может, вы найдете другого врача? Я даже могу порекомендовать.

— Нет, — заявил он твердо. — Этого делать нельзя. Успехи, которые Энн достигла с вами, впечатляют. Девочка верит вам. Замена врача может повредить ей.

Линда закусила губу. Оскар был прав — конечно, реальные причины ее поведения крылись в ее прошлом.

Он оперся о перила, ожидая, что она скажет. Она должна была что-то сказать.

— Я очень сильно любила своего мужа, — робко начала она. — Когда он погиб, я думала, что больше никогда не заинтересуюсь другим мужчиной.

— А сейчас? — спросил Оскар, когда Линда замолчала.

— Не знаю. Вы подобно урагану ворвались в мою жизнь. Но я едва знакома с вами.

— Тогда, может быть, нам просто нужно время. Я терпеливый, Линда. Вы будете работать с Энн, а я — заниматься предстоящим судебным разбирательством, и надеюсь, со временем мы лучше узнаем друг друга.

Но перед тем, как она отошла от него, он опять сжал ее в своих крепких объятиях, их губы соприкоснулись, и Оскар быстро поцеловал ее.

— Подумайте об этом, — сказал он мягко, освобождая ее. — Теперь идите.

— Да, — сказала она, — я пойду.

Линда повернулась по направлению к дому и сделала несколько шагов, когда услышала, что Оскар зовет ее.

— Еще минуту, Линда.

Она повернулась.

— Да?

— Мы не будем афишировать перед моей дочерью наши отношения?

— Нет, — невнятно пробормотала она. — Разумеется, не будем.

Оскар медленно приблизился к ней и сказал нерешительно:

— Может, вы рассмотрите мое предложение о совместном уик-энде в городе в ближайшее время?

Пораженная неожиданной просьбой, она широко открыла глаза и собралась было возразить, но Оскар, как бы прочитав ее мысли, быстро произнес:

— Только подумайте об этом, вот и все, о чем я прошу.

В течение последующих дней Линда обдумывала предложение Оскара. Была сотня причин, почему она не должна соглашаться на него, и только одна, почему должна — ей хотелось этого больше всего на свете. И эта единственная причина перевесила все остальные, лишив ее сил сопротивляться.