Прежняя любовь - Дороти Кумсон

Либби

С тротуара к двери ведет восемь каменных ступеней. Без посторонней помощи я буду взбираться на них бесконечно долго.

Хотя меня больше не терзает невыносимая боль, мне все еще трудно ходить, к тому же я опасаюсь, что швы разойдутся. При каждом шаге я испытываю тянущее чувство внутри, внушающее мне, что я причиняю себе непоправимый вред.

Я смотрю на ступени. Они гладкие и слегка закругленные. Я множество раз взбегала и сбегала по ним, не обращая на них ни малейшего внимания. На этот раз все будет иначе. На этот раз н должна дождаться помощи Джека. Всю неделю, которую я провела в больнице, я только этим и занималась — ожидала, чтобы кто-нибудь помог мне совершить самые простые, элементарные действия: помыться, сходить в туалет, почистить зубы, умыть неповрежденные части лица. И мне приходилось надевать счастливую и благополучную маску, когда меня навещали.

Встречи с родственниками и друзьями были кратковременными и необременительными, но я была вынуждена давать им понять, что у меня все «хо-ро-шо». Я сосредоточивалась на том неоспоримо позитивном факте, что осталась в живых. Я старалась не думать как об израненном лице и утраченных волосах, так и о тяжелой полостной операции. После каждого посещения я откидывалась на подушки и внушала себе, что скоро выздоровею и отправлюсь домой, где мне не придется открывать дверь, если в нее постучит тот, кого я почему-либо не захочу видеть.

Таксист ставит мою сумку на верхнюю ступеньку лестницы. Джек стоит рядом с водителем. Он расплачивается с ним.

В больнице мне сказали, что я могу поехать домой либо на такси, либо на машине «скорой помощи». Такси показалось мне меньшим из двух зол, поскольку сама мысль о «скорой» вызвала у меня приступ панического ужаса. Мы с Джеком сидели на заднем сиденье автомобиля, и он крепко сжимал мои пальцы. За всю дорогу мы не обменялись ни единым словом. Я плотно закрыла глаза, чтобы не видеть встречных машин, а мое истерзанное тело замерло. Когда мы подъехали к дому — к нашему дому, — я испытала невыразимое облегчение.

Мне страшно войти внутрь.

Пока я лежала в больнице, мне отчаянно хотелось выбраться оттуда и поскорее попасть домой. Но теперь «дом» для меня — это место, где мне придется все начать сначала. Мне придется быть собой с этим новым лицом и этими волосами там, где раньше жила другая Либби. Эта мысль меня пугает.

— Твои родители, Энджела, Грейс и мои родители хотели организовать в твою честь вечеринку, — говорит мне Джек, толкая перед собой мое кресло-каталку и направляя его к такси. — Но я сказал им, что вряд ли эта идея тебе понравится. Во всяком случае, сейчас. Надеюсь, я поступил правильно.

— Да, — киваю я, — ты поступил правильно.

Джек кладет бумажник в задний карман джинсов, открывает наружную, а затем и внутреннюю дверь, готовясь занести в дом мою сумку.

— Удачи, — произносит, проходя мимо меня, водитель. — Выздоравливайте.

Я не ожидала услышать такие теплые слова от совершенно незнакомого человека.

«Интересно, он всем своим пассажирам желает удачи? — думаю я, наблюдая за тем, как мужчина, за которого я вышла замуж, спускается по лестнице, чтобы помочь мне подняться по ней. — Или это касается только некоторых? Тех, кто возвращается домой из больницы, а также тех, у кого на лице написано, что им такое пожелание лишним не будет? Пожалуй, я попадаю в обе эти категории».

Широко улыбаясь, Джек останавливается передо мной. Я улыбаюсь в ответ. Без него выполнить стоявшую передо мной задачу было бы намного труднее. Я не думаю, что справилась бы с этим, если бы не знала, что смогу на него положиться.