Мой порочный маркиз - Констанс Холл

— Рад помочь, — сказал он и зашаркал к другому канделябру.

Меган предоставила слугу его работе, а сама прошмыгнула в холл. Она услышала голос Гарольда. Звуки медленно плыли по коридору, и в них растворялся шорох ее шагов.

— Моя сестра немного твердолоба.

— А как вы догадались, что она приедет сюда?

Меган узнала голос Уотертона. Она остановилась рядом с дверью в игральный салон.

— Она очень дружна с Локленом Берроузом, нашим соседом. Они вместе росли. Я знал, что Мэгги обратится к нему за помощью.

— Вы полагаете, он может создать трудности? — Это уже вступил в разговор сэр Джеймс.

— Маловероятно, — сказал Гарольд. — Я думаю, сестра подчинится своей судьбе. Вы ведь не передумали жениться на ней? — Вопрос, несомненно, был адресован Уотертону.

— Мисс Фенвик вполне годится мне в жены, равно как и любая леди, — самонадеянно произнес тот своим тягучим голосом.

Меган состроила гримасу. Это звучало так, словно речь шла о выборе кобылы в «Таттерсолзе».

— Рад слышать, — сказал Гарольд. — Судя по тому, что вы приехали с собственным викарием, приготовления будут недолгими.

— Я хотел бы покончить с этим делом как можно скорее.

— Вы уже определились с датой?

— Нужно поторопиться, — вмешался мистер Гибберт. — Я должен вернуться в Лондон. Ко мне на Рождество приезжают родственники жены.

Не обращая внимания на его слова, Уотертон коротко изрек:

— Завтра в три.

— Я извещу сестру. — В голосе Гарольда звучало удовлетворение.

Для нее этого было достаточно. Она выскользнула из коридора и, подходя к вестибюлю, заметила Ривза, переходившего в другую комнату.

Внезапно наружная дверь распахнулась, и вошла Тесса. От холода щеки ее порозовели, сквозняк рвал подол черной юбки. Служанка закрыла дверь и в эту минуту заметила Меган.

— Ой, мисс! Что вы здесь делаете? Вам нужно сидеть в своей комнате. — Тесса растирала руки, чтобы согреть пальцы.

— Тсс! Там Гарольд с Уотертоном и все остальные. — Меган кивнула в сторону салона. — Я видела, как ты стояла на дороге с его камердинером. Ты отнесла записку?

— Да.

— Отлично. Теперь остается только собраться.

Меган сердито потопала наверх. В голове снова возник образ Уотертона — его ярко-синие глаза и надменная улыбка. В ушах звучали его слова: «Мисс Фенвик вполне годится мне в жены, равно как и любая леди». Будет ему жена. Как бы не так! Он скоро в этом убедится.

Через десять минут Баррет стремительно вошел в свою комнату и чуть не налетел на Линга, наводившего глянец на его сапоги. Рядом с камердинером, вокруг его ног стояли шесть пар черных сапог. Увидев своего хозяина, Линг тотчас вскочил.

Баррет махнул рукой:

— Продолжай. К ужину я оденусь сам. Лучше скажи, ты проследил за горничной? — Он положил свою трость на туалетный столик.

— Проследил. Она ходила в Оуквелл-Холл.

— А-а, в жилише мистера Берроуза, надо полагать, — сказал Баррет и принялся расстегивать пальто.

— Я уточнил у слуг. Он действительно живет в Оуквелле.

— Интересно, какие планы у леди и мистера Берроуза? — нахмурился Уотертон, задерживая руку на пуговице.

— Горничная что-то скрывает, а пытаться разговорить эту ведьму — все равно что кобру гладить. Того и гляди откусит голову. Но я видел, как она передала дворецкому какую-то записку.

— Молодец, — сказал Баррет. — Фенвик уверяет, что леди смирится со своей судьбой. Выходит, он ошибается.

— Мне кажется, этот человек совсем не знает свою сестру.

— Он еще очень молод и наивен.

— В определенный период жизни мы все страдаем этой болезнью, — сказал Линг, взглядывая на своего хозяина.

Баррет понимал, что это в его адрес. Линг имел в виду его трагическую ошибку с леди Матильдой.

— Я полагаю, ты прав, — согласился он нахмурясь. — Но все мы учимся на своих ошибках.

— Рад слышать, милорд, — сказал слуга и стал надраивать сапог еще усерднее.

— Я тебе предсказываю, Линг, что сегодня мисс Фенвик согласится выйти за меня замуж, — сказал Уотертон. Он стоял, сложив вместе ладони, точно собирался их открыть и преподнести какой-то подарок.

Линг, склонив голову набок, вскинул глаза:

— Как это, милорд?

— А так. Леди меня недооценивает. И напрасно.

— Совершенно напрасно.

— А что? — сказал Баррет. — Действительно, это так. — Он извлек из кармана ключ и покрутил между пальцев. — Ключ от ее комнаты.

— Значит, после ужина мне снова отвлекать эту ведьму, то бишь горничную?

— Возможно. Если мне потребуется твоя помощь, я дам тебе знать. А пока отправь Стрэттона в Оуквелл наблюдать за гостиницей.

— Хорошо, милорд.

— И пусть кто-нибудь присмотрит за мисс Фенвик. Скажи, чтобы глаз с нее не спускали.

Баррет подумал о Меган и об «Адвокатах дьявола». Насколько глубоко негодяи втянули ее в свои подлые дела? Он знал, что для достижения своей цели эти люди не брезгуют никакими средствами. Уотертон нахмурил брови. Как обеспечить ей такое прикрытие, чтобы полностью обезопасить ее и не раскрыть себя? Он предчувствовал, что это окажется нелегкой задачей, хотя было чем и утешиться. В любом случае скучать с мисс Фенвик ему не придется. Лишиться покоя и страдать от неудовлетворенной страсти — возможно, но скучать — никогда.

Томясь от бездействия и одиночества, Баррет выглянул из окна своей комнаты. Достал табакерку и, откинув привычным движением крышечку, втянул пахучую смесь, которую он готовил по своему особому рецепту. В носу начало приятно пощипывать. Он воздел глаза к небу и стал смотреть на облака, вихрящиеся вокруг полной луны. Судя по ним, после полуночи должно было прояснеть — возможно, часам к двум.

Кто-то постучал в дверь.

— Войдите.

— Милорд, там… следом за мной… мистер Берроуз, — проговорил запыхавшийся Стрэттон. — Похоже, он направляется сюда.

— Сколько у нас времени до его прихода?

— Несколько минут. Он сейчас крадется по дорожке. Я увидел, как он оставил свой кабриолет у ворот, и со всех ног кинулся вас предупредить.

— Молодец. Оставайся наблюдать за той комнатой. Смотри не дай мисс Фенвик убежать. Если Берроуз попытается проникнуть к ней, останови его.

— Угу.

Баррет подхватил свою трость и вышел из комнаты, взглянув напоследок на дверь мисс Фенвик. Помахивая тростью и тихо насвистывая, он зашагал по коридору.

Бодрящий воздух слегка обжигал щеки. Лужайка блестела от инея. Баррет, скрипя сапогами, двинулся по обледеневшей дорожке.