Сокровенное желание - Андреа Кейн

Дрейк снова застонал и вдруг открыл глаза. Взгляд у него был удивленный и рассеянный. Чувствовалось, что его сознание затуманено.

– Александрина, – шептал он, – Александрина... Врач удивленно поднял брови и повернулся к Алекс:

– Он вас зовет.

Алекс подошла к постели наклонилась над раненым.

– Я здесь, Дрейк, – ласково сказала она и нежно провела рукой по его лицу.

Казалось, голос Александрины немного успокоил его. Он тут же расслабился и перестал хмуриться. Алекс подняла лицо и заметила, что Биллингз смотрит на нее с любопытством, но в этот момент ей было все равно, что подумают о ней люди.

– Позвольте мне остаться с ним, – попросила она. – Прошу вас.

Биллингз снова посмотрел на Дрейка и немного помедлил, раздумывая. Затем покачал головой.

– Когда зашивают рану, зрелище не из приятных, миледи, – предупредил он.

Алекс встала, уперев руки в бедра.

– Я не брезглива, доктор, – начала она, – поэтому... Решение пришло само собой. Как только Алекс убрала руку с лица Дрейка, он снова судорожно заметался по постели.

– Александрина! – Он опять звал ее голосом, полным тоски и муки, от которого у Алекс сжималось сердце.

Она не стала ждать разрешения, а просто молча опустилась на пол рядом с кроватью.

– Я здесь, Дрейк. – Александрина приложила руку к его щеке.

Дрейк машинально прижал губы к ее ладони, инстинктивно ища ее ласки. У Алекс комок встал в горле. Наблюдая эту сцену, Смитти все понял.

– Капитан хочет, чтобы леди Александрина находилась с ним. Значит, она останется здесь, – сказал он Биллингзу.

Биллингз кивнул:

– Очень хорошо, Смитти. Но вы мне все же нужны, чтобы держать его. Необходимо, чтобы он лежал неподвижно. Возможно, у леди Александрины есть мужество, но она не обладает вашей силой.

– Отлично, – ответил Смитти и жестом приказал Томасу удалиться.

К счастью, шторм пошел на убыль. Ход корабля стал более плавным. Биллингз действовал уверенно и быстро, и операция завершилась в считанные минуты. Каждый раз, когда Дрейка скручивало от боли, Смитти держал его, а Алекс ласково шептала ему что-то на ухо. И снова звук ее голоса действовал на него удивительно успокаивающе. Когда же Биллингз выпрямился, выполнив свою задачу, Алекс вздохнула с облегчением.

– Готово, – объявил он. – На месте раны какое-то время останется небольшая опухоль. Возможно, капитан будет чувствовать боль. За ним нужен особый уход. – Биллингиз вопросительно посмотрел на Смитти. – Кто-нибудь сможет остаться с ним?

– Я не оставлю его одного, Джон! – кивнул Смитти.

– Хорошо, – широко улыбнулся Биллингз. – Я знаю, что нашего капитана трудно будет удержать в постели, когда он придет в сознание. Однако постельный режим ему крайне необходим, учитывая его рану и сотрясение головного мозга.

– Понимаю.

Алекс слушала разговор мужчин, внимательно разглядывая лицо Дрейка. Его черты разгладились и стали спокойными. Это придавало ему какой-то уязвимый и беззащитный вид, который пробудил в Алекс заботливую сестру милосердия. Она нежно и ласково убрала прядь волос с его лба.

В этот момент он открыл глаза. В них застыла боль. Он моргнул, слегка повернул голову и тихо застонал.

– Моя голова...

– Ш-ш, – прошептала Алекс. – Вам нельзя разговаривать и двигаться.

– Александрина? – На лице у Дрейка появилось удивление. Он явно пытался вспомнить предшествующие события. – Что случилось?

– У вас небольшое сотрясение мозга, капитан, – вмешался Джон Биллингз. – Могло быть и хуже. Благодаря леди Александрине, которая действовала смело и решительно, вы избежали более тяжелых повреждений.

– Благодаря... – Дрейк выглядел изумленным. Он, кажется, начал что-то припоминать. – Волна... Да, помню... Наверное, я ударился головой. – Он повернулся к Алекс. – Команда... Кто-нибудь из них пострадал? Что с кораблем? На нем нет повреждений?

Биллингз налил небольшое количество бренди в стакан и добавил несколько капель опия.

– С кораблем и командой все в порядке, капитан. Вот, выпейте это, – предложил он, – вам станет легче.

Смитти помог раненому приподняться, Дрейк в три глотка осушил стакан, после чего тяжело опустился на подушки.

– Проклятие! Я чувствую себя слабым ребенком, – пробормотал он.

– Слабость сохранится у вас еще несколько дней, – кивнул Биллингз, – но боль уменьшится к завтрашнему утру. Вы должны отдохнуть, капитан.

Дрейк смотрел сердито, но не спорил.

– Шторм уменьшился? – спросил он.

– Да, капитан, – ответил Смитти. – Худшее закончилось, и корабль не поврежден. Можете лежать здесь спокойно.

Дрейк кивнул. Он снова искал взглядом Алекс.

– Ах, Алекс, Алекс! Что мне с вами делать? – Дрейк обращался то ли к ней, то ли к себе. Он грустно улыбнулся. – Вы же бес, а не девчонка! Но как теперь мне вас вздуть, если вы спасли мне жизнь? – Казалось, он что-то обдумывал, но не успел Дрейк продолжить свою мысль, как глаза у него начали тускнеть, а веки стали тяжелыми. – Какое красивое противоречие! – бормотал он заплетающимся языком. – Неудивительно, что вы доводите меня до сумасшествия... – Он недоговорил, погрузившись в дремоту.

Биллингз кашлянул и стал собирать свои инструменты.

– Сейчас он несколько часов будет спать. У него может начаться лихорадка, хотя это маловероятно, но на всякий случай я оставлю для него еще одну дозу опиума. Ему нужно делать компрессы. Вы с этим справитесь, Смитти?

– Разумеется, – кивнул тот.

– Прекрасно. Ну тогда разрешите откланяться. Я должен позаботиться о других раненых. – Уже в дверях он повернулся к Алекс: – Благодарю вас, миледи. Вы были хорошей медицинской сестрой.

Девушка улыбнулась:

– Спасибо, что разрешили мне остаться, доктор.

Он бросил взгляд на постель, а затем перевел глаза на Алекс.

– Так захотел капитан – Джон Биллингз догадался, что капитан неравнодушен к леди Александрине, но это его совершенно не касалось. Он пожелал всем спокойной ночи и закрыл за собой дверь.

– Вы утомлены, миледи, – мягко сказал Смитти. – Ступайте в мою каюту и отдохните, а я распоряжусь насчет горячей ванны для вас. Вы промокли до последней нитки. Я не хочу, чтобы вы заболели.

Алекс удивленно посмотрела на себя: действительно, вся одежда мокрая, бриджи порвались, а рубашка испачкалась в крови Дрейка. За все время Александрина даже ни разу о себе не вспомнила.

– Ах, – пробормотала она, – я просто похожа на мокрую курицу.

Смитти ухмыльнулся:

– Идите, миледи, пока совсем не простудились.