В богатстве и в бедности... - Айрис Оллби

После душа она прилегла отдохнуть буквально на минутку, собираясь заняться своими ногтями. Педикюру не повезло и в этот раз: только ее голова коснулась подушки, сон мгновенно взял ее в свои объятия, и она проспала не меньше двух часов.

— А где Кристофер? — зевая, спросила она, входя на кухню, у суетившейся у плиты Одри. На часах было пять тридцать. На кухню Элизабет привлек заманчивый запах жареного мяса.

— Он ушел к океану. А вас просил не будить.

Услышав это, Элизабет даже не поняла, какое чувство испытала — досады или облегчения.

— Элизабет, дорогая, меня удивляют ваши отношения. Два умных, красивых человека не могут найти общего языка. Мне так хотелось, чтобы радость и веселье вновь поселились в этом доме, хотя бы ненадолго. Вы мне понравились с первого взгляда, и я в душе порадовалась за Кристофера. Он тяжело пережил смерть миссис Оберн. Я-то думала, что он будет рад вашему появлению, а вы постоянно ссоритесь, избегаете друг друга. — Одри с грустью покачала головой.

Мысль о том, что Крис тосковал по Маргарет, не приходила ей в голову. Одри говорила об этом с такой уверенностью… А она знала его намного лучше, была свидетелем их отношений несколько лет. Подумав об этом, Элизабет решилась на вопрос:

— Скажите, Одри. — Голос выдавал ее легкое волнение, — Кристофер и Маргарет были любовниками?

Одри замерла, отложила нож, которым секунду назад резала салат, и повернулась к Элизабет.

— До вас уже дошли местные сплетни?

— А разве об этом говорят на острове?

— А что вы хотите? Остров крохотный. Коза сдохнет — уже событие. А когда появился молодой красавец и не уехал через три недели, как обычные гости… Маргарет три года назад выглядела совсем по-другому. Недуг из цветущей женщины превратил ее в пожилую, усталую и больную леди. Такой она пришла к вам в отель незадолго перед смертью. А три года назад сплетен и болтовни вокруг их отношений было достаточно.

— Одри, вы так и не ответили на мой вопрос.

Одри пожала плечами.

— Я не знаю. Но если они и были любовниками, то очень уж хорошо это скрывали. Если вас, Элизабет, интересует мое личное мнение, то я уверена, что нет. Их связывала большая дружба.

— Вы были подругами с Маргарет, а не знаете таких вещей?

— Да, мы были подругами. Но Маргарет никогда не делилась своими сердечными делами. И ненавидела сплетни.

— Понимаю, — медленно произнесла Элизабет, огорченная тем, что даже Одри не прояснила ситуацию. — А что вы думаете о Кристофере? Он вам нравится? Только честно…

— Да, он мне нравится, — не задумываясь, ответила Одри. — Правда, так было не с самого начала. Он сильно изменился за эти три года. К лучшему. И был очень добр и внимателен к Маргарет, когда та заболела. Если бы вы знали, сколько бессонных ночей провел он у ее постели, когда она страдала от невыносимой боли! В этом человеке столько благородства и сострадания. Мне искренне жаль, что Крис вам показался не с лучшей стороны. Возможно, он возмущен тем, что вы собираетесь продать особняк, который стал ему домом…

Звук подъехавшей к крыльцу машины прервал их разговор.

— А вот и Кристофер легок на помине! — воскликнула Одри. — Кстати, Элизабет, об их отношениях с Маргарет вы можете смело спросить его самого.

— Пойду лучше переоденусь к ужину, — торопливо бросила Элизабет, услышав, как хлопнула автомобильная дверь.

К ужину она вышла в том же белом туалете. Не потому, что хотела привлечь внимание Кристофера — бесполезное занятие, когда тебя за человека не считают, — просто ей не хотелось давать лишнего повода для его едких шуток насчет ежедневной смены нарядов. Подумав, как ей поступить с волосами, она собрала их в длинный «конский хвост».

Кристофер был в голубых обтягивающих джинсах и военно-морской майке без рукавов. На голове — новая бандана, тоже с морской символикой.

Красив, как бог! И он об этом, по-моему, знает…

— Что же вы не пошли со мной купаться? — прервал затянувшееся неловкое молчание Кристофер. — Я бы, конечно, предпочел, чтобы вы честно сказали, что не хотите идти со мной на пляж, чем притворяться спящей красавицей.

Элизабет только тяжело вздохнула. Нет, он никогда не оставит свой издевательский тон. Глядя в тарелку, она нервно перебирала столовые приборы.

— Что с вами сегодня, Элизабет? Вы не заболели?

— Нет, с чего вы взяли? — вопросом на вопрос ответила она.

Еле тлевший костер беседы потух окончательно. Ужин продолжался в полной тишине. Стараясь сгладить натянутую атмосферу за столом, молодые люди с удвоенным аппетитом набросились на все, что подавала Одри, и обильно запивали красным вином ростбиф с овощной смесью, йоркширский пудинг и многое другое. Все было сметено в считанные минуты.

У Элизабет возникло желание попросить у Кристофера прощения за все обидные слова, которые она, не скупясь, в пылу ссоры ему наговорила. Но подумав, она решила этого не делать.

Какой смысл унижаться? Этот злополучный месяц когда-нибудь закончится, я уеду отсюда, чтобы никогда больше не вернуться. А Кристофер останется всего лишь грустным воспоминанием, уговаривала она себя.

— Вы, Кристофер, конечно, не поверите, но мне далеко не безразлична судьба этого дома, как не безразлично все, что здесь происходит, — произнесла Элизабет, стараясь быть как можно более спокойной.

— Вот уж никогда бы не подумал, вы очень удачно скрывали страдания. — Кристофер язвительно усмехнулся.

Какая ужасная мука сидеть напротив мужчины, которого безумно желаешь, смотреть в его бездонные глаза и видеть в них только недоверие.

В комнату с очередным подносом в руках вошла Одри.

— Если вы не возражаете, мои дорогие, я пошла, — сказала она, расставляя на столе чай и сладости. — До завтра.

— До свидания, Одри, и большое спасибо за ужин, — почти хором сказали они.

— Хорошо, что хоть где-то на острове есть телевизоры. В крайнем случае, когда станет совсем невыносимо, можно будет пойти к Одри… — пробурчала Элизабет, когда за Одри закрылась дверь.

— Похоже, мне уже невыносимо. Но боюсь, что телевизор не поможет. Еще несколько дней, и я — пациент ближайшей психиатрической клиники…

— Господи, о чем вы говорите, Кристофер?!

Осушив рюмку вина, он как-то неуверенно улыбнулся.

— Элизабет, вы хотите сказать, что не понимаете, о чем я говорю? Честно не понимаете? Тогда придется сказать…

— Да, уж пожалуйста.

Горькая усмешка пробежала по его губам.

— Все очень просто — я не могу ни спать, ни писать.

Элизабет застыла в недоумении.

— Надеюсь, в этом нет моей вины?

— Нет, вы не виноваты. Но именно вы — причина постигшего меня несчастья.