Опасная близость - Хайди Райс

Зейн выпустил руку Ионы, но не успокоился:

– Это она тут устроила непонятно что!

От негодования у Ионы язык отнялся. Пока она приходила в себя, Мария вмешалась снова:

– Приятно познакомиться, Иона.

Нет, это уже ни в какие ворота! Впрочем, ни к чему кидаться на Марию, она тут ни при чем. Во всем виноват Зейн. Это он обманул ее, потом притащил сюда…

– Послушайте, Мария. Не сомневаюсь, вы замечательный человек. – Несмотря на все усилия, речь так и сочилась ядовитым сарказмом. – Во всяком случае, Зейн от вас явно в восторге. Не ваша вина, что он привез меня сюда и поставил нас обеих в неловкое положение. – Иона бросила на Зейна самый суровый взгляд, на какой была способна. – Но любовь втроем – это, знаете ли, не для меня.

Мария удивленно вскинула черные брови.

– Уверена, вы со мной согласны, – продолжила Иона, пропуская мимо ушей сдавленное ругательство Зейна.

Мария издала какой-то непонятный звук, напоминающий смешок.

– К сожалению, я не могу уехать прямо сейчас, у меня нет машины. Но дайте только добраться до ближайшей автобусной остановки, и вы меня больше не увидите. Забирайте его себе.

Иона повернулась к Зейну. Судя по выражению лица, речь потрясла его до глубины души.

– Иона, ты не так поняла…

– Что уж тут непонятного? – свирепо прошипела Иона, и только тут заметила, что музыка больше не играет, а взгляды всех гостей устремлены на них троих.

Неожиданно в толпе раздался смех. Иона сквозь землю готова была провалиться. Нет, что-то здесь не так…

– Объясни, в чем дело? – потребовала она у Зейна, но тот лишь взъерошил волосы и снова выругался.

– Простите, что ввела вас в заблуждение, Иона, – произнесла Мария, когда смех наконец стих. – Я мама Зейна.

– Что?..

Иона недоуменно уставилась на сногсшибательную красавицу.

– Мария Монтойя. – Между тем Мария протянула ей руку с безупречным маникюром. Она смотрела на Иону с приветливой, дружеской улыбкой, словно приглашая ее разделить шутку. – Очень рада познакомиться. Зейну нужна как раз такая женщина, как вы, чтобы в случае чего не боялась дать ему отпор.

Иона уставилась на протянутую руку. Какой позор…

Н – но… не может быть… – пробормотала она, сгорая от стыда. – В-вы… слишком молодая…

– Хорошо бы, но вы мне льстите.

Доброта и мягкий юмор Марии смутили Иону еще сильнее.

– Простите, пожалуйста, – пробормотала Иона, развернулась и бросилась прочь через толпу.

– Иона, стой!

Но она стремительно пронеслась мимо улыбающихся, удивленных или просто растерянных гостей.

Не успела Иона миновать последнюю из припаркованных машин, как за спиной послышались быстрые шаги, а потом сильная рука схватила ее за плечо.

– Куда собралась?! – рявкнул Зейн, разворачивая ее к себе.

Иона прикрыла глаза, отчаянно стараясь сдержать слезы. Она не могла заставить себя встретиться взглядом с Зейном.

– Все нормально. Скоро выйду на шоссе, тормозну там кого-нибудь…

– Еще чего не хватало! Не говоря уже о том, что до шоссе идти три мили[5]. И уже стемнело.

– Пожалуйста, позволь мне просто уйти и передай маме, что я от всей души прошу прощения.

Наверное, Зейн теперь ее ненавидит. Это и понятно. Иона выставила их обоих на посмешище.

– Мама очень польщена, что ты приняла ее за тридцатилетнюю, она ведь два месяца назад отмечала пятидесятилетний юбилей.

– Твоей маме пятьдесят?!

Иона думала, что на сегодня потрясения закончились, но вот он, очередной сюрприз.

Но… сколько же тогда тебе?..

– Тридцать четыре. Мария родила меня в шестнадцать.

В голосе прозвучало раздражение, будто этот вопрос ему задавали тысячу раз и Зейн уже давно устал отвечать.

– Понятно. – Хотя нет, все равно непонятно. – Это, конечно, объясняет мою ошибку, но не оправдывает.

– Иона, не валяй дурака. Ничего особенного не случилось.

– Ничего особенного?! Я говорила с твоей мамой про любовь втроем! – взвизгнула Иона. – Ужас! Позор! Устроила бесплатный спектакль на глазах у всей семьи!

– Иона, – произнес Зейн тоном, исполненным бесконечного терпения. Нет, это еще хуже, чем жалость. – Вот война – это ужас и позор. Или голод в Африке. А у тебя так, маленькое недоразумение, ничего серьезного. Мы же латиноамериканцы, у нас в семье все женщины как порох вспыхивают. Да по нашей шкале это вообще не сцена, а нормальный, спокойный разговор.

Зейн объяснял ситуацию с самым невозмутимым видом. Конечно, его доводы заставили Иону немного приободриться, но реакция Зейна ее удивила. Иона ведь только что поставила его в глупое, смешное положение на глазах у всей семьи.

Любой другой бы разозлился. Неужели Зейну до такой степени безразлично, что о нем подумают родные?