Сердечная тайна королевы - Жаклин Санд

– Свежий воздух полезен для здоровья, господин лейтенант! – послышался за спиной знакомый голос. – Доброе утро.

– И вам того же, господин викарий! – отозвался Эме.

При ярком свете аббат выглядел утомленным, под глазами угадывались темные тени. Де Фобер сообразил, что разошлись они часа в три ночи, а в шесть начиналась утренняя служба. Вот и прикидывай, сколько сегодня удалось поспать де Линю… Однако голос Андре звучал ясно и бодро.

– Шевалье, вы подумали над тем, что хотите узнать?

– Для начала можно попросить вас провести меня по аббатству и показать, что есть что? – поинтересовался де Фобер. – Кстати, спасибо за вино.

Синие глаза лукаво сверкнули.

– К обеду будет еще. Господ гвардейцев лучше поддерживать в благодушном расположении! Но до обеда еще далеко. Желаете начать осмотр прямо сейчас? Это было бы весьма кстати, потому что я как раз собираюсь заняться тем же самым.

– Это входит в ваши обязанности, викарий?

– Мне самому спокойней, если я в курсе дела. Мало ли что…

Эме вспомнил про подмену дуба на каштан и понимающе кивнул. Де Линь спустился с высокого крыльца священнического дома, и мужчины неторопливо пошли вдоль стены.

– Эта часть аббатства – самая старая, – начал свой рассказ Андре. – Я нашел в чертежах дату: 1234 год. Была заложена вон та церковь – Троицына. На самом деле стена слева от нас еще древнее. Начало двенадцатого века. Посмотрите на кладку. Вы военный человек, и вам ничего не надо объяснять…

Эме видел: дикие камни, намертво спаянные строительным раствором, были покрыты мхом и навеки въевшейся копотью. Такая остается после страшных пожаров. Стена была мощной и явно строилась не только для того, чтобы ограждать братию от мирской суеты.

– Здесь немало порушили англичане во время Столетней войны, – де Линь, щурясь, смотрел на край стены. – Дважды осаждали и отступали. На третий раз аббатство удалось взять. Потом англичан прогнали, и настоятелем стал Тибо де Марли, будущий святой Тибо… Та часть зданий, которая сейчас справа от нас, сооружена при нем. И стены уже тринадцатого века.

– Я вчера понял так, что план аббатства есть только у вас? – задал мучающий его вопрос де Фобер. – Как это могло получиться?

Андре улыбнулся.

– План аббатства есть и у преподобного де Билодо, и у моего помощника, и у начальника строительных работ… Много у кого. При желании легко достать копию. Но полный план – да, он только у меня. Знаете почему? Ни у кого не хватило терпения и навыков соединить семь планов разных лет в один. Тот, что у известного вам господина де Лекура на руках, вполне отвечает всему, что вы видите вокруг. В нем есть и планировка монастырских корпусов. И моя комната, разумеется, тоже. Только господин де Лекур забывает, что наш корпус неоднократно перестраивался. Видите, какое высокое крыльцо? Первый этаж – нежилой, да еще добротный подвал… Когда делали второй этаж, руководствовались планом 1600 года. Копия с него – самая ходовая. А я в библиотеке во второй же день обнаружил план 1553 года. И там ясно указано, что при строительстве учитывался рельеф местности. Здесь скалы, неровно. Священнический корпус примыкает к стене, плавно переходя в нее. Моя комната – крайняя, в угловой башне постройки как раз 1553 года. Фундамент башни глубже на добрый десяток футов, чем в других местах.

– Пол ровняли, и осталось пространство? – догадался Эме.

– Вот именно! Мартин де Вису, тогдашний настоятель, слыл большим любителем тайных утех с окрестными красотками. И потому в стене по его приказу был сделан ход, выводивший в соседний лесок. Он и сейчас вполне в приличном состоянии, а в «неучтенном» пространстве – милая комнатка, единственный недостаток которой – отсутствие окон. Однако вентиляция там прекрасная, сами могли убедиться нынче ночью…

– И как вы ее обнаружили? – лейтенанту стало по-настоящему интересно. Ай да тихое аббатство!

– Я люблю иногда совать нос не в свои дела! – опустив глаза долу, признался викарий. – К тому же умею читать планы глазами военного человека. Я понял, что комната должна находиться там, где и прежде, притом вход в нее едва ли заделали при ремонте: план-то составляляся новый, и весьма небрежно. Обшивки на стенах во времена преподобного Мартина не было, значит, старик придумал что-то, чтобы дверь никто не мог заметить. Зная, где примерно нужно искать, я обнаружил скрытый механизм. Часть стены отодвигается в сторону совершенно бесшумно, это вы тоже видели…

– А про ход откуда знаете? – Эме кусал губы, чтобы не хохотать открыто.

– О, это! – Андре небрежно махнул рукой. – Обнаружив комнатку, я легко догадался о дальнейшем ходе мыслей господина де Вису. Ведь дамы как-то должны были беспрепятственно попадать на тайные свидания и так же свободно возвращаться, не компрометируя себя… Крытая галерея на плане 1553 года не обозначена. Зато она есть на плане 1488 года, и преподобный действовал наверняка. Он, как и я, умел читать планы и живо интересовался стариной. Потому быстро смекнул, что достаточно восстановить рухнувшие подпорки, заново разгрести землю и прорыть ход. Эта галерея вообще-то вела к источнику. Не надо объяснять, почему именно туда?

Объяснять было не нужно. Аббатство в пятнадцатом веке однозначно расценивается как военный, хорошо укрепленный объект. При осаде нужна вода. Источник достаточно далеко от стен, не замерзает и исправно поставляет чистейшую воду. Недурно придумано. Эме вспомнил про восторженные отзывы парижских дам, исцеленных от бесплодия и женских болезней, представил, как происходила часть этих «исцелений» – и все же расхохотался. Андре кинул на него быстрый пытливый взгляд – и вдруг зарделся отчаянным румянцем.

– Вы сами видели, что я пользуюсь веревочной лестницей! – сказал он, отвернувшись, чтобы без помех согнать предательскую краску с лица. – Я не дама и не люблю лишних церемоний…

Лейтенант отметил, что голос аббата чуть напрягся. Де Линь не лгал, но почему-то решил оправдаться. Не иначе как у него в мыслях мелькнуло желание использовать тайный ход по назначению. Кстати, вполне оправданное: при таких-то дивных синих глазах легче легкого найти жаждущую «исцелиться».

Развить мысль дальше, на счастье Андре, де Фобер не успел. К ним подошел мрачный рыжеволосый органист.

– Господин викарий, я могу сделать заявку на листовое железо? – спросил он, отвешивая почтительный поклон, предназначенный скорее гостю, чем приятелю.

– Что случилось, Блез? – не на шутку встревожился де Линь. – Извините, господин де Фобер, мы сейчас продолжим разговор…

– Я проверил басы, – расстроенным тоном произнес рыжий. – И обнаружил, что пять нот безбожно фальшивят.

«Безбожно фальшивить» в церкви – это был неплохой каламбур.

– Я сам все сделаю, только мне нужны медные пластины вот такого размера, – Блез развел руками, – и пять листов тонкого железа. Чем скорее, тем лучше.

– А что там такое? – Андре был не на шутку заинтересован и встревожен. Конечно. До Пасхи осталось не так много времени. Наверняка у господина викария тонкий музыкальный слух, и он не сможет допустить, чтобы фальшивил главный монастырский орган.