Беспомощный - Элси Сильвер

— Я в порядке. Возвращайся в постель.

Она выгибает бедро, заставляя мою майку сползать выше с этой стороны.

Это совсем не помогает моим блуждающим глазам.

Моя рука даже больше не болит. Все, о чем я могу думать, это как залезть под ткань и сформировать мягкий изгиб ее талии. Проследить маленькую ямочку по обе стороны ее позвоночника чуть выше бедер.

Каждая часть Слоан подтянута и сильна. Длинная и стройная. Она как кусок бледного мрамора, который годами вытачивали до совершенства.

— Рука. Сейчас.

Я моргаю, слегка откидываясь назад. Я слишком взволнован, и ни один из нас не надел достаточно одежды для этого взаимодействия. Но выражение ее лица не оставляет места для споров. Скрежеща зубами, я протягиваю ей правую руку и шиплю, когда мокрая ткань прижимается к моим костяшкам.

— Идиот, — бормочет она, осторожно касаясь каждой кромки каждого пальца и держа мое запястье с нежностью, которая кажется незнакомой во многих отношениях.

Потому что, хотя я и занимаюсь сексом с женщинами, я держу это очень лично. Отдельно от любой другой части моей жизни. Работа и семья никогда не пересекаются. И это не... личное. Я позаботился, чтобы это было не так. Потому что привязываться больно, и найти кого-то, к кому можно привязаться, кому я могу доверять на этом этапе моей карьеры, кажется совершенно невозможным.

— Ух ты. Очень успокаивает. Тебе следовало стать медсестрой.

Я вижу полоску улыбки на ее губах, когда занавес светлых волос падает на ее лицо.

— Нет, тебе следовало. Ты был потрясающим в уходе за моими ногами.

Ее ноги.

Я опускаю взгляд вниз по ее ногам к полу и вспоминаю те дни. Волдыри. Покраснение. Опухоль.

Я продолжал возвращаться, чтобы помочь ей, даже когда она не просила меня об этом. Хотя мне говорили не делать этого. Оглядываясь назад, это была одна из тех ночей, когда я впервые увидел Слоан как женщину, а не маленькую светловолосую девочку на ранчо. Кузину. Друга.

Это произошло, когда я растирал ее больные ноги и провел большим пальцем по ее стопе. Ее голова откинулась на подушки на ее плюшевом кремовом диване, и открытая колонна ее горла поймала теплый свет торшера позади нее так, что я замер. Тени играли на ее ключицах. Ее щеки стали розовыми.

Стон, сорвавшийся с ее губ, заставил меня неловко поерзать в джинсах.

После этого я перестал тереть ей ноги.

Я понял, что она совсем не маленькая девочка. И я хотел того, чего не мог получить.

Но она была еще молода и только начинала жить самостоятельно.

Ей нужен был друг. И вскоре у нее появился парень, и корабль отплыл. С нашей разницей в возрасте, близкими родственными отношениями, ее отцом... было слишком много связей, слишком много сложностей.

Слишком много страха, что я могу ее потерять.

Не то чтобы я в любом случае подчинил ее себе. Но время от времени я ловил себя на том, что вижу сны. Или ее лицо всплывало в моем сознании, когда я принимал душ, пока моя рука обхватывала—

— Вот. Теперь ложись и дай высохнуть.

Ее ладонь приземляется на середину моей груди и толкает меня назад в кровать, ее голые ноги прижимаются к внутренней стороне моих коленей, когда она это делает.

Так много людей смотрят на меня, как на кубик Рубика, который они не могут собрать. Мои цвета все перепутаны и не на той стороне, но Слоан не волнует, что я неряшливый. Она никогда не смотрела на меня так, будто мне нужно что-то починить. Она всегда выглядела так, как сейчас.

Нежная и поддерживающая.

Когда ее взгляд опускается на мой голый торс, обводя контуры моих темных татуировок, комфорт момента становится интимным.

Ее выдох резкий в тихой комнате, прежде чем ее взгляд цепляется за мои боксеры и перемещается туда, где ее голые ноги прижимаются к внутри моих. Мой взгляд цепляется за ее губы, наблюдая, как они распахиваются от удивления. Как будто она была так занята уходом за мной, что не заметила, что мы оба были раздеты.

Я прочищаю горло, быстро встаю и нежно увожу ее от себя. Беру влажную тряпку и бросаю ее через комнату в корзину.

— Спасибо. — Мой голос звучит хрипло и напряженно. Интересно, замечает ли она это, но я не могу заставить себя посмотреть на нее. Вместо этого я сосредотачиваюсь на ровном биении своего сердца. Слепо цепляюсь за темный ящик моего комода.

— Спокойной ночи. — Мой голос ломается, как у подростка, и я качаю головой, прежде чем натянуть футболку и сесть на кровать, как будто рубашка и простое одеяло защитят меня от того момента, который мы только что разделили.

Я бью больным кулаком по подушке, делая вид, что делаю все правильно. Больно, но я игнорирую боль. Или, может быть, я наслаждаюсь ею.

— Джас? — Ее тон мягок и неуверен, когда она стоит рядом, наблюдая за мной, и я ненавижу мысль, что я мог заставить ее чувствовать себя неловко из-за моего грубого ответа.

Я сильнее бью по подушке, потому что я ненавижу многое сейчас.

— Джас? Поговори со мной. Расскажи, что у тебя в голове.

Я поворачиваюсь к ней, вся моя сдержанность ломается под тяжестью ночи.

— Моя голова? Моя голова, Санни? Моя голова в гребаном беспорядке. Я ненавижу, что Бо пропал, а моя семья страдает. Я ненавижу, что моя команда борется, а я осталась в стороне. Я особенно ненавижу, что кто-то воспользовался тобой, что он причинил тебе боль. Унижал тебя. Накричал на тебя. Ты один из самых важных людей в моей жизни, а он обращался с тобой как с дерьмом. И я действительно, черт возьми, ненавижу это.

Последние слова я шиплю с ядом. Как только они очистили мои губы, я задыхаюсь, задыхаясь от слова «блевотина», которое я только что выплеснул по всей своей детской спальне в девочку, которая всегда слушает.

Девочка, которая всегда рядом со мной.

Девушка, которую я чуть не потерял.

Я должен был бы отпустить это, но ее устроенные отношения со Стерлингом ранят так сильно, что это глубоко в моих костях.

И я не умею отпускать вещи. Каждый уголок моего разума тяжел от сожалений.

— Джаспер, почему ты так зол из-за этого? — Она выглядит смущенной. — Я в порядке.

— Я злюсь, потому что хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности. Ты не была. Я отстранился, когда узнал, что ты помолвлена.

Я не признаюсь вслух, что мои чувства были слишком