Узы - Лора Бет

— Почему ты так меня давишь? Ты так со всеми новыми?

Он разжал руки, и моя ладонь упала. Я хотела сунуть руки в карманы, но он перехватил моё запястье. Его прикосновение было намного мягче, чем раньше. Он толкал меня плечом, когда шутил, отмахивался, когда злился. В ординаторской его руки были заботливыми, как у врача, спасающего пациента. Но сейчас в этом прикосновении было что-то другое. Новое.

— Я давил сильнее по причинам, которые не хочу обсуждать сейчас. Но с этим покончено.

— Даже не думай идти по лёгкому пути…

— Тише, — перебил он. И, видимо, ему понравилась моя недовольная гримаса, потому что уголок его губ дрогнул. — Я не буду делать тебе скидок, принцесса. Но буду относиться к тебе как к равной. И, что бы ты ни говорила, я буду помнить, что у тебя серьёзное заболевание, и иногда тебе нужен перерыв. Я не дам тебе час, чтобы болтаться в столовой, не сокращу график. Но если мы идём на операцию, а сахар низкий, я не… — он сжал моё запястье, подчёркивая слова. — Я не пущу тебя к столу, пока мы оба не будем уверены, что уровень в норме. Это риск не только для тебя, но и для пациента и для наших карьер. Поняла?

Я кивнула, чувствуя себя глупо, что раньше не думала о последствиях, если вдруг стану симптоматичной прямо на операции. Размытое зрение, дрожь в руках и малейшая ошибка может стоить человеку жизни. Я бы себе этого не простила.

— Поняла.

А внутри что-то пело. Всю жизнь я хотела узнать, каково это — когда кто-то заботится об этом вместе со мной. Диабет не редкость, но он паршивый. И мало кто из здоровых людей понимает, насколько тяжело всё время тащить этот груз в одиночку. Осознавать, что он хочет, чтобы я делилась этим, а не скрывала, — от этого в глазах предательски защипало.

Он отпустил моё запястье, и кожа тут же затосковала по его прикосновению. Но я глубоко вдохнула, решив, что пора заканчивать этот сентиментальный момент и лечь спать.

Но сначала нужен душ.

Я кивнула в сторону коридора за спиной.

— А давай я прощу тебя за весь этот дурдом, если ты позволишь мне принять душ.

Он тихо фыркнул, махнув рукой за мою спину.

— Ванная там.

Я развернулась, схватила сумку у стула и медленно пошла по коридору, заглядывая в каждую дверь в поисках гостевого санузла. В первой обнаружила огромный кабинет с целой стеной, заставленной книгами — от классики до литературы о налогах. Я ухватилась за косяк, чтобы рассмотреть названия, когда за спиной раздался низкий голос Колта:

— Ты всегда такая любопытная, когда приходишь в гости?

Я обернулась, удивлённая его насмешливым выражением.

— Просто пытаюсь понять, зачем хирургу нужны книги по налогам.

Он поднял руку, предлагая идти дальше. Я прошла мимо него, потянулась за ручкой следующей двери, но он сказал:

— Это мой спортзал, гостевая ванная следующая справа.

— Спортзал? — я вскинула бровь.

У него, конечно, тело явно не от дивана, плюс эта данная ему богами широкая талия, что заставляет форму сидеть особенно красиво, но ведь в доме точно есть общий зал. Или он мог бы купить абонемент в дорогой клуб с баром свежевыжатых соков и кортом для пиклбола.

Он пожал плечами, почти смутившись.

— Не люблю заниматься с другими людьми.

Ну, это в его духе.

Я чуть не прошла мимо следующей двери, но застыла. Когда он сказал «гостевая ванная», он имел в виду ванную, достойную персидской царицы.

Прекрасная плитка цвета песчаника устилала пол, поднимаясь по стенам к просторной душе без бортиков. С потолка падали две лейки, и я уже представляла, как можно провести полдня под этим дождём, когда взгляд наткнулся на огромную гидромассажную ванну, занимающую целый угол.

Она достаточно большая, чтобы вместить целую команду по регби, с мягкими подголовниками с обеих сторон. Я сажусь на край, провожу рукой по гладкому хромированному крану и уже точно знаю, где хочу провести ближайший час.

Обернувшись через плечо, поднимаю бровь в сторону Колта.

— Можно, я приму ванну?

Он усмехается и подходит к стене возле ванны, открывая небольшую скрытую панель. Пару раз нажимает кнопки — тихий сигнал, и по основанию вспыхивают мягкие жёлтые огни, а я подставляю ладонь под поток воды, льющейся из водопада.

— Наполнится минуты за четыре, — говорит он, направляясь к дальней стене с шкафами. Достаёт корзину и начинает перебирать бутылочки, ставя их на столешницу. — Это, кажется, пена для ванн, если ты любишь? — Он ставит корзину и достаёт что-то ещё: стеклянные баночки с разноцветными солями. — А может, хочешь эти штуки? — Он оборачивается ко мне с контейнером в руке. — Понятия не имею, что они делают.

Я прикрываю рот ладонью, чтобы скрыть смех.

— Это соль для ванн, Колт.

Беру у него поднос, читаю выгравированные названия на крышках: эвкалипт, лаванда, сакура. Беру ещё пену и выбираю сандаловую ваниль и эвкалиптовую соль.

— Не могу поверить, что у тебя здесь всё это. Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто любит понежиться в пене после тяжёлого дня.

Он усмехается, на этот раз искренне, и низкий смех прокатывается по комнате, приятно отдаваясь на коже.

— Я точно не любитель ванн. Наверное, с детства ни разу в ней не был, разве что родители заставляли.

Я округляю глаза, переводя взгляд с него на ванну и указывая пальцем.

— У тебя есть вот ТАКАЯ ванна, и ты её ни разу не использовал?

— Ты, может, первая, кто вообще её принимает. — Он кивает в сторону коридора. — Моя ванная с хорошим душем. А так я чаще принимаю холодный душ или делаю ледяные погружения.

Я передёргиваюсь.

— Ты любишь ледяные погружения?

— Господи, нет. Терпеть их не могу. Двенадцать лет каждое утро обливаю себя холодной водой и до сих пор ненавижу каждую секунду.

— Колт, — смеюсь я, расстёгивая флисовую куртку, так как пар уже заполнил комнату. — Если ты это ненавидишь, зачем мучаешь себя? Жизнь слишком коротка для холодных душей.

Снимаю куртку, поправляю майку под униформой.

Когда поворачиваюсь, он смотрит. И вдруг чувствую себя будто стою перед ним без одежды.

— Это майка, — отмечаю очевидное, слегка оттянув ткань.

Он прочищает горло и кивает.

— Да ну? Принцесса, я просто не ожидал, что ты начнёшь раздеваться при мне.

Слова вроде бы шутливые, но в них есть что-то ещё — голос стал