Дракон, который меня не помнит - Юлия Сергеевна Ханевская

Услышав это, я едва сдержалась, чтобы не расплакаться в голос. Молчаливого ответа тут было недостаточно, а произнести вслух то, чего желает опекун — подписать себе приговор. Хотя, в обратную сторону получалось то же самое… Теперь я знала, что от дяди можно ждать проклятье в спину. Он ведь прямым текстом заявил об этом.

— Мисс Вернер? — повторил магистр, нарушая затянувшееся молчание.

Я сделала глубокий вздох и подняла голову, посмотрев на него. Он стоял точно напротив, в другом конце комнаты и не сводил с меня глаз. Спокойная плотная аура этого человека заполняла собой все пространство. Я ощутила его ментальную поддержку, и это помогло выплыть из затягивающего беспросветного уныния.

— Мне нужно доучиться, — слова сами сорвались с языка, а голос показался чужим. Скрипучим и простуженным. — Я не хочу, чтобы меня исключали.

— Офелия! — рявкнул опекун, вскакивая с места. — О чем мы только что говорили⁈

Я не смотрела на него, но видела боковым зрением и чувствовала его ярость.

— Вопрос закрыт, — слишком быстро подытожил ректор. — Если пожелаете все же выслушать мое предложение, мы продолжим встречу. Нет — вынужден попросить покинуть мой кабинет. Магистр Ригз, проводите адептку обратно в спальное крыло.

Декан указал ладонью на дверь и двинулся к выходу. Меня уговаривать не нужно было.

Хотелось как можно скорее скрыться с глаз дяди, сбежать от его неконтролируемой злости, что наверняка излилась бы на меня, будь мы наедине. Ведь он был уверен, что угрозами сломил и добился желаемого.

Не знаю, какие последствия обрушатся после всего этого… Определенно, ждать нужно самого худшего.

— Просто немыслимо! — взорвался Патрик. — Я должен еще раз с ней поговорить!

— Вам придется дождаться выходных, после Зимнего бала, — осек его ректор Тоб. — или написать племяннице письмо, изложив свои мысли. Часы посещений у нас только для экстренных случаев. Этот — не является таковым. Ваша племянница сможет взять дополнительную неделю пропусков, чтобы провести подготовку к ритуалу. Бросать учебу ради этого не обязательно.

— Я ее законный опекун и имею полное пра…

Дверь захлопнулась, обрывая его речь на полуслове. Я прикрыла на мгновение глаза, облегченно выдыхая. Радоваться было нечему, но мне хотя бы удалось остаться в академии на… а сколько до Зимнего бала?

Три дня.

Потом уже ничто не оградит меня от власти дядюшки.

Глава 6

Барт

Офелии было плохо.

Я чувствовал это, испытывал на каком-то новом, неведанном ранее уровне. Сначала казалось, что это мои эмоции, но потом понял — ее. Они накатывали волнами, словно приоткрывалась, затем снова захлопывалась форточка в другой мир. Какое-то время я просто лежал, прислушиваясь к этим новым ощущениям, попутно пытаясь вспомнить особенности истинной связи.

Мадам Линикея уже выдала порцию зелий и сказала, что целитель Ойр скоро будет. Но я не стал дожидаться. Стащил с себя больничную пижаму, оделся. Вещи, в которых поступил вчера в палату, висели рядом на стуле. Их не успели забрать в прачечную.

Поднявшись с койки, пошатнулся.

Все ж Адамс всерьез прокляла… Вот же ведьма! Ударила, когда не ждал. Но старик Ойр быстро избавит меня от последствий, а девчонке это еще аукнется. И братцу ее неуравновешенному, тоже. Совсем страх потеряли.

Грудь обожгло новой порцией чужого отчаянья, и я двинулся к выходу, стараясь ступать как можно тише. Дежурная лекарка не должна обнаружить мой побег. По крайней мере до того, как я разузнаю, отчего Офелия в таком раздрае.

Не уверен, что должен ощущать ее волнение, но в какой-то момент четко привиделся еще и страх. Пока связь полностью не установится, подобные качели будут бросать меня из стороны в сторону.

Мы, драконы, очень чутко чувствуем опасность, грозящую паре. Или ее сильные негативные эмоции, вроде страха и боли. Это заложено природой, так как истинные гораздо уязвимее и слабее. А еще они — наши единственные.

В случае потери дракон не найдет ей замены. Не в том смысле, что к женскому полу интерес потеряет, ведь желающих скрасить одиночество будет много. Просто никакая другая не затронет окаменевшее сердце.

Я не знал, по какой причине декан забрал Офелию. Куда повел ее и для чего. Но чутье вело меня на самый верхний этаж, в сторону кабинета ректора. Собственно, на очередном пролете лестницы мне как раз и встретился магистр Ригз. Один.

— Где Офелия? — с ходу спросил я, останавливаясь перед ним.

Декан хмуро на меня посмотрел и продолжил спуск.

— Мисс Вернер отправилась в спальное крыло.

Я поменял направление и зашагал рядом.

— Вы водили ее к мистеру Тобу?

— Да.

— Позвольте поинтересоваться, зачем?

— Если не ошибаюсь, вы должны быть в палате, на приеме у семейного лекаря, мистер Эварс.

Сколько я здесь учился, магистр Торбин Ригз всегда был чуточку холоден, немногословен и резок в высказываниях, но сейчас он будто в ледяную глыбу превратился. Меня это, признаться, озадачило. Ведь до этого я чуть ли не в любимчиках у него ходил. По крайней мере, друзья шутили на эту тему с самого первого курса.

— Вот решу одно важное дело и вернусь в койку.

— За вас уже все решили, не беспокойтесь.

Я нахмурился, сбегая на несколько ступеней быстрее декана и преграждая ему путь.

— Что происходит, магистр Ригз? Можете объяснить?

Он остановился и прожог меня долгим взглядом, в котором мелькнуло… разочарование?

Ощущение, что я прилюдно совершил нечто ужасное, а потом обо всем забыл!

— С древних времен истинность для драконов была в приоритете. Веяние двух последних десятилетий опорочило ее, — заговорил декан, сразу же вынуждая меня напрячься. — Я с уважением отношусь к вашей семье и знаю особенности заключения договорных браков. Но то, как вы поступаете с мисс Вернер… несколько огорчает. Мне казалось, в вас есть нечто такое, что не позволит пойти на партнерский договор с истинной парой.

Я нервно рассмеялся.

— Партнерский что?..

Магистр свел брови к переносице.

— Договор, мистер Эварс. Ваш отец предложил его опекунами Офелии Вернер. От имени своего единственного наследника, естественно.

Меня ледяной волной окатило.

— Ее это, мягко говоря, расстроило, — добавил он. — Вы разве были не в курсе?

Я попятился, забывая, что под ногами лестница. Едва не упал, вовремя схватившись за перила.

— Тьма тебя раздели, отец, —