Ничего кроме любви - Марша Ловелл

Саймон выпрямился и ослабил хватку. Руки Анны теперь были свободны – и они тут же обвились вокруг его шеи. Желание нарастало в ней, губы горели, она поцеловала Саймона с такой страстью, что тот потрясенно охнул и совсем потерял голову.

Его губы заскользили по нежной шее Анны вниз. Анна застонала и снова поцеловала Саймона, не в силах им насытиться. Оба тяжело дышали от возбуждения, от сжигающего их желания. Анна тесно прижалась к Саймону и почувствовала, что он напрягся. Глубоко в ее горле зародился глухой животный стон, стон неутоленной страсти.

Поверх платья, которое держалось лишь на тонких бретельках, на Анне был расшитый блестками жакет. Саймон стянул его, отбросил в сторону и снова принялся целовать ее шею, изящные обнаженные плечи. Зубами нашел конец банта и потянул. Легкая ткань скользнула вниз, обнажая грудь, матово-белую в лунном свете.

Нежное прикосновение губ к ее возбужденному, набухшему соску подействовало как электрический разряд. Анна вскрикнула, и ее крик, полный наслаждения и сладкой муки, нарушил тишину замершего сада. Задыхаясь, она повторяла имя ненавистного и такого желанного мужчины. Мир вокруг них закружился, заметался в бешеном вихре. Их прерывистое дыхание слилось в один долгий стон страстного желания.

Оба изнемогали под наплывом охвативших их чувств.

– О, Анна! – выдохнул Саймон.

Никто еще не произносил ее имя с такой проникновенной нежностью.

Анна закрыла глаза. Неожиданно свалившееся счастье охватило все ее существо. Она уже не раздумывала, как все это могло произойти, а просто наслаждалась тем, что есть: руками Саймона, обнимавшими ее, его силой, его лаской.

Она робко улыбнулась Саймону и прикоснулась пальцами к его щеке, к подбородку, к губам, которые подарили столько счастья. Искуситель перехватил ее руку и поцеловал по очереди каждый пальчик.

– Я с ума по тебе схожу, Анна, – хрипло сказал он. – С того самого момента, как впервые увидел.

– Правда? – Глаза ее лучились от счастья. – А я и не заметила.

Саймон широко улыбнулся и стиснул Анну в объятиях. Потом вдруг отпустил и, к ее величайшему удивлению, принялся завязывать бантиком бретельку на ее платье; потом поднял жакет и помог надеть. Его рука задержалась на секунду на ее талии, он пристально посмотрел на Анну, как будто хотел навсегда запечатлеть в памяти такой, какой она была в эту неповторимую минуту: нежной, чувственной, прекрасной. Саймон посмотрел на горы, освещенные луной, на серебряную змейку реки, бегущую к морю. Тихий вздох сорвался с его губ. Он взял Анну за руку и повел к дому.

Она была уверена, что после этой страстной прелюдии в саду Саймон отвезет ее к себе в отель, в свою постель. Ей хотелось этого! Анна трепетала от неистового желания. С ней никогда еще не было ничего подобного, разве что в колледже, давным-давно, когда она любила Фрэнка. Нет, тогда она была слишком молода, и впервые разбуженная чувственность не захватила так, как сейчас. И уж точно ничего подобного не было во время ее унизительного замужества. А теперь Анна жаждала оказаться в постели с Саймоном и пережить волшебные минуты близости.

Ей трудно было идти по траве на высоких каблуках.

– Может быть, пройдем через дом? – заботливо спросил Саймон.

– Ничего не получится. Задняя дверь заперта, а у меня нет ключа. Открыть некому – всех слуг отпустили на выходные.

– То есть дом пуст?

– Да.

Взглянув на Саймона, Анна заметила возбужденный блеск в его глазах и почувствовала, что сердце забилось сильнее. Они вошли в дом и очутились в ярко освещенном холле. И Саймон снова удивил Анну.

– Где здесь кухня? – широко улыбаясь, спросил он.

– Кухня?

– Ну да. Я голоден. А ты разве нет?

Если Анна и испытывала голод, то совсем другого свойства.

– Ты действительно собираешься есть?

В вопросе звучало почти открытое приглашение, и, кажется, это поразило Саймона. Он замер, потом наклонил голову и легко коснулся губами щеки Анны. О, как много обещала его улыбка!..

– Да, я правда голоден. Посмотрим, что у вас тут есть, и устроим пир.

Они заглянули в холодильник и винный погреб, перенесли свою добычу в гостиную и расположились на толстом ковре, застилавшем пол. Саймон заботливо подложил Анне под локоть принесенную с дивана подушку.

– Чем не пир? – радовался он.

Холодный цыпленок, ветчина, хрустящий хлеб, паштет из гусиной печени, фрукты… Они наслаждались сочными персиками, сладким виноградом, пили кларет и шампанское, и все это – ни на минуту не отрывая друг от друга сияющих глаз. Их глаза вели между собой безмолвный разговор, во взглядах было все: любовь, желание и обещание утолить его.

Анна включила тихую музыку, которая заполнила комнату, создав умиротворяющий фон для этого праздника любви. Слова были не нужны, достаточно было слушать приятные мелодии, смотреть и улыбаться друг другу. Любая мелочь забавляла их. Саймон открыл бутылку шампанского, пенная струя забила из горлышка. Анна, смеясь, подставила бокал, но Саймон принялся целовать ее, в то время как шампанское продолжало литься.

Саймон прислонился к дивану и вытянул ноги. Анна уютно устроилась рядом. Его глаза остановились на семейных фотографиях в серебряных рамках.

– Этот невинный херувимчик – ты?

– Да, но это было так давно, – рассмеялась она.

– Расскажи мне о своем детстве. Вообще все о себе, – попросил Саймон.

Но ей вовсе не хотелось говорить, а о себе особенно. Вместо этого Анна поцеловала его. Саймон притянул ее к себе. Его губы были горячими и неистовыми. Анна почувствовала, что проваливается в бездну страсти, из которой нет выхода.

– Пойдем в постель, милый, – прошептала она. – Я так хочу тебя.

Саймон задохнулся от волнения.

– Анна, моя красавица! Это правда?

– О да, да, да!

Саймон притянул ее к себе и сказал прерывисто:

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Америку. Ты должна увидеть, как я живу, прежде чем принять окончательное решение. Я хочу, чтобы ты точно знала, что не совершаешь еще одну ошибку.

Ее желание было настолько сильным, что Анна почти не слушала его.

– Я знаю. Пойдем ко мне.

– К тебе? Нет.

– Тогда к тебе. – Она снова поцеловала его, изнемогая от страсти.

Но Саймон взял ее руки в свои и слегка отстранился, чтобы лучше видеть лицо Анны.

– Выслушай меня, дорогая. Я хочу тебя, хочу больше всего на свете. Но не так. Я люблю тебя, хочу, чтобы ты вышла за меня замуж и уехала со мной в Америку. Мы должны жить вместе, любимая. Если ты согласишься, это будет навсегда.

Глаза Анны широко раскрылись от изумления.

– Ты хочешь на мне жениться?