Непристойная сделка - Саша Кей

Господи, и даже не пнуть его, перила мешают. Прожигаю его взглядом, но впустую. Огнеупорный. И явно развлекается. Лицо у него серьёзное, но в глазах веселье.

— Да уж вряд ли, — смеётся мама, которой после шампанского всё кажется смешным. — Если вы её три месяца преследовали, то тайн, наверное, уже не осталось. Раз ты на этом этапе не исчез с горизонта, то тебя уже ничто не испугает. Хотя предложение, конечно, шикарное было. Только знакомиться с нами надо было пораньше… А то не по-человечески как-то. Или вы и на свадьбу не хотели нас звать?

Это пиздец.

Я съёживаюсь в кресле.

Походу, я не переживу эту ночёвку. Лихорадочно ищу возможность свалить сегодня же в город. Лучше я сегодня вытерплю моральную порку от Зарецкого, авось он за выходные перебесится и не устроит мне ад на работе. Больше Андрей моих родителей не увидит. Главное, дать по тапкам, пока не всплыло что-нибудь ещё…

— Лен! — голосит Кристинка с качелей. — Я тебе в сумку солнцезащитный крем засунула, принеси?

— Сейчас! — тут же отзываюсь я и щемлюсь искать свой баул.

В любом другом случае я бы отправила сестру саму, но сейчас это как никогда кстати.

— Я отнесла твои вещи к вам в комнату, — вдогонку мне кричит мама.

В комнату. Это где-то на втором этаже. Отлично. Чем дальше, тем лучше.

Взлетаю по ступенькам и начинаю толкать одну дверь за другой, чтобы определить, какая мне нужна.

В дальней из четырёх вижу свою дорожную сумку.

Дёргаю собачку молнии и застываю.

В первую секунду думаю, что перепутала что-то и залезла в чужие вещи, потому что тряпьё, которое попадается мне на глаза, не моё.

Эм… оглядываю баул. Точно мой, вот тут я чиркнула о какой-то острый край в прошлом году.

Хотя раз Кристинка сунула мне свой крем, может, она и часть вещей своих напихала? У неё вечно на любой выезд целый гардероб с собой.

Чуть увереннее копаюсь в недрах и осознаю, что из моего барахла только аптечка, мокасины и джинсы.

А хдеее?

Выудив флакон с солнцезащитным средством, я начинаю подробнее разглядывать шмотки.

Даже футболки запасной нет, хотя она лежала на комоде, приготовленная вместе с толстовкой, которой я тоже не наблюдаю.

Подцепив указательным пальцем какую-то несуразицу, вытягиваю её из сумки.

Это точно не годится для выезда на природу.

— Тебя только за смертью посылать! — ругается из-за спины запыхавшаяся Кристина.

Я оборачиваюсь к ней, держа безобразие на весу.

— Что это? Я же просила тебя собрать мои вещи…

— Я и собрала, — отмахивается сестра, которую бог послал мне в наказание за все грехи, которые я совершу в жизни. — Просто ты насовала какой-то ужас. Я же знала, что Зарецкий приедет. Так что ты только спасибо мне должна сказать за такую рокировку.

У меня дар речи пропадает от такой беспардонности.

Я не то что «спасибо» сказать не могу, даже «му» выдавить не способна.

Не дождавшись от меня благодарностей, Кристина кривится и, подхватив свой крем, сваливает.

А я, отмерев, проверяю, что мне дьявол послал.

Вытряхнув всё содержимое сумки на кровать, пытаюсь понять, что это всё такое и где Кристина это взяла.

Итак, мы имеем ещё один сарафан, который от комбинации отличается… да ничем не отличается. Под него даже бельё не наденешь. Микротоп а-ля бандаж, видимо, в пару к джинсам. Прикладываю к своей двоечке, мля… это только соски прикрыть. И этот клочок, сто пудов будет всё время задираться. И…та-да-дам!

Ночной комплект.

Короткий чёрный шелковый пеньюар и к нему сорочка. Пофиг, что она до середины лобка. Это меньший из её недостатков. Ткань — вот где самый цимес! Чёрная крупная сетка из шелковых тесёмок. У меня в эти ячейки пролазит сразу три пальца.

Это точно не моё!

Ошалелый взгляд замечает ещё один крошечный предмет. Я даже не сразу понимаю, что это такое. Ибо в нём слишком много прорезей. Вот к нему, кстати, пристёгнута крошечной булавочкой бирка, размером превышающая изделие. С одной стороны картонки красуется, распустив лепестки символ «Клематиса», а на оборотной белой части написано мелко и криво: «Вот такое носят женщины, Леонидова!».

Глава 21

Конфликт

Очень хочется позвонить Климову и спустить на него всех собак. А ещё лучше собственноручно засунуть ему его подарок в недра личности.

Только ведь, как это ни прискорбно, не Лёха виноват в том, что я оказалась за городом с этим барахлом без нормальной одежды.

Снова рассматриваю плетёное безобразие. Это даже на москитную сетку не тянет.

Решительно, я не могу в этом ночевать.

И в сарафане спать тоже как-то не очень. Бретели тонкие и будут впиваться, а благодаря разрезам на подоле всё это задерётся. А лифчика под сарафаном нет. И в сумке нет. Кристине, походу, и в голову не пришло положить что-то такое. У неё стоячая единичка, и в гробу она видала все бюстгальтеры мира.

Плюхаюсь на постель и растягиваю в руках то самое непонятное с биркой. Если применить фантазию, то можно играть в ниточки, как в детстве. Ладно, трусы с меня никто не снимет. А раз сестра накосячила, значит, я её ограблю на футболку. В конце концов, не только ей таскать у меня шмотки.

Однако в комнате, отведённой Кристине, меня ждёт облом.

Её шмотьё на футболки не богато. Тоже топики, на меня неналезающие, и пижама с шортиками, которые вопьются мне в самое дорогое. И где, спрашивается, её объёмные балахоны?

У мамы не попросишь. Не тот случай.

Я понимаю, что сделать ничего не могу.

У меня есть только призрачный шанс уговорить Зарецкого всё-таки свалить под каким-то благовидным предлогом.

Вопрос: захочет ли босс пойти мне навстречу после того, что он услышал от мамы о моём вранье?

Собственно, я не очень жажду попадаться ему на глаза, но прятки идут вразрез с легендой о двух пылающих любовью сердцах. Ё-па мать.

Понуро спускаюсь на веранду. Уже и музыку прибавили, солнце немного опустилось, и все выползли из-под навеса в патио. Зарецкий обнаруживается в том самом кресле, из которого я сбежала.

Приставным шагом иду к Андрею и замечаю в его руке ополовиненный стакан с пивом. О нет!

— Стой! — подлетаю к нему. — Не вздумай пить!

— Это ещё почему? — прямо у меня на глазах Зарецкий