Желанная для орка - Ани Файер

— И чтобы я вас тут больше никогда не видел! — грозно надвигается на нас, сжав свои кулачищи. — Кирканер, проследи за этим!

— Слушаюсь, Адмирал! — чеканит он, опустив голову, пихая нас в спины, чтобы мы быстрее шевелились в сторону лифта.

— И повинуюсь! — добавляет Лизи напоследок, и я захожусь смехом вместе с подругой. Рычание за спиной. Адмирал явно зол. Оборачиваюсь, невинно пожимая плечами, мол, что я тут совсем ни при чем, это всё они. А он снова прикрывает свои удивительные глаза и ведёт носом, думая, что я не вижу. И от его странного действия по моей спине бегут мурашки. Не пойму вот только, от страха ли?

Пока едем обратно в лифте, гнетущая тишина и пыхтение этих двоих, что рядом, не дают покоя.

— Кирк, можно спросить? — решаюсь я разрядить обстановку. Тот смотрит на меня и кивает головой. — А что означает тот жест, что ты делал в шаттле? — пытаюсь сложить ладонь в нужный узел, как делал это он, оттопырив большой палец и мизинец.

— Ты про этот? — улыбается орк, вновь показывая его мне, с лёгкостью провернув тоже самое, только немного по-другому.

— Ага, — улыбаюсь, разглядывая мудрёный кулак.

— Он означает, что я всё слышал и запомнил, — отвечает Красный, вновь сложив свои пальцы, только теперь так, чтобы я поняла его смысл. Я довольно кивнула, что наконец сообразила, почему именно это значение к нему применимо. А всё потому, что большой его палец показывает на ухо, а мизинец немного вверх, мол, ответка последует быстрее, чем я думала. — Поняла, Элиза Магвайер? — спрашивает он, обращаясь к Лиз, широко улыбаясь. — Так что держись крепче, моя месть не заставит долго себя ждать! — уже открыто смеётся он над ней.

— А ты случайно не знаешь, Кирканер, что означает вот этот жест? — спрашивает Лизи, невинно лупая своими зелёными глазками, медленно складывая свою ладонь в кулак у лица Красного, наподобие того, как делал он сам, и резко выставляя средний палец у самого носа орктанца. А Кирк в ответ лишь зарычал, накрывая своей ладонью кулак подруги и опуская его вниз, да так резко и громко раздался этот звук в лифте, что я вздрогнула. Он оскалился, выставив напоказ свои клыки.

— Не провоцируй меня, Элиза! — рыкает он, резко дергая её на себя. Та бьётся носом о его грудь, но молчит, крепко сжав губы. А я вот и не пойму совсем, что он имеет ввиду. Вроде и угрожает подруге, но его действия совсем другие. Когда они вместе, вокруг будто искры летят, и я явно тут лишняя.

— О, приехали! — с облегчением выдыхаю и выхожу в коридор нашего человеческого сектора.

Глава 7

— Как ты могла всё рассказать Адмиралу? — завозмущалась Эбби, с укором глядя на меня.

— Я ничего не рассказывала! — пытаюсь оправдаться, сдувая пену с бокала с пивом. — Я просто попыталась тактично без конкретных имен и самой причины выбить нам разрешение на вылет, чтобы помочь тебе! Ты же понимаешь, что по-другому нам навряд ли бы его разрешили!?

— Да, но он ждёт разъяснений завтра утром! — встряла в разговор Лизи, усугубляя и без того непростую ситуацию. — И похоже, нам нужно их предоставить до вылета, — задумчиво посмотрела она на свой коктейль зеленого цвета, больше напоминавший шпинат. — Который, между прочим, будет в девять утра, через час после вашего, — говорит она, глядя на Эбби, крутя зонтик с оливкой вдоль бортика широкого бокала.

— Расслабьтесь, я не скажу ему ничего, если не сочту нужным, — пытаюсь убедить девушку, что все наши действия логичны и взаимосвязаны. — Эб, ты же понимаешь, что всё это безобразие с ихтом зашло слишком далеко!? — смотрю на смутившуюся девушку, что пьёт арбузный коктейль через соломинку. — Раз ты обратилась к нам за помощью, я хочу, чтобы ты была уверена, что всё наше расследование останется в пределах нашего же офиса. Но так как доступ в вашу лабораторию может быть скомпрометирован, нам приходится действовать другими методами. И я уверена, что Дин нам поможет.

— Ди-и-ин? — все хором переспросили девочки, выпучив глаза. Все, кроме Лиз, которая спрятала свою улыбку, сёрбая свой вонючий коктейль.

— В смысле, Адмирал! — поправляюсь, глядя куда-то в сторону, прикрывая раскрасневшееся и пылающие от стыда лицо своим бокалом. Слышу хохот, который быстро замолкает под строгим взглядом моей Лиз.

— Эбби, дорогая, — поддержала меня Миа, — всё будет хорошо! Доверься девочкам, я уверена, что всё получится! Мне же они помогли, причем, не без помощи Адмирала.

— Получится, — киваю головой, хмелея и довольно улыбаясь от пива, что уже хорошо и конкретно вдарило по мозгам. — Если что, я настроена на перепалку и отстаивание человеческих прав!

Те лишь тихонько хихикают, глядя на меня, такую бесстрашную и уверенную, мол, ну-ну, давай действуй, подруга, удачи в перепалке!

* * *

Адмирал Динамар Чёрный, сын Охтиона Чёрного, адмирала флота города Орджунс планеты Орктан

После того, как вышел из кабинета новых юристов человеческой расы, почти месяц не мог прийти в себя. То, как смотрела на меня эта человеческая женщина, Энн Блекер, как двигалась, как трогала меня, что говорила, какой бесстрашной и независимой была в споре с этим кретином Оливером, меня повергло в шок. А ещё, никак не мог забыть, как прижимал хилую и беспомощную человечку к себе! Как она дышала, дерзила, и посмела меня гладить! Её руки, что трогали меня, безвольно и хаотично сжимая и лапая моё тело, до сих пор снятся мне во снах, подаренных Великим Орионом! Своим неуверенным и умоляющим взглядом, беззащитностью и светлыми глубокими глазами, как у богини Хеарисы, она просто вьёт из меня верёвки! И как мне забыть то, как её руки касались моего тела? Пусть даже и через униформу, но клянусь, что ощущал её жар даже через бронь моего защитного костюма!

Целый месяц я квасил груши и рожи своих бойцов в тренажерном зале, чтобы снять напряжение, томящееся где-то глубоко в груди. Даже Киарина, одна из немногих наших самок, что работала в медблоке нашего сектора и была моей постоянной партнершей за эти два цикла оборота созвездия, равного пяти годам земных лет, не могла унять мою потребность в… В чём, мать его Всевышний Орион!? Я так и не понял за всё это время свою проблему, что не даёт мне спать и здраво мыслить. Даже секс со своей самкой не был уже таким желанным и не приносил никакого облегчения: ни физического, ни морального, ни эмоционального. Мне уже не казалась привлекательной её красота, которая многих сводила