Греши и страдай - Пэппер Винтерс

Свернувшись, я прижалась к окружающей меня твердости и попыталась разобраться в этом странном новом мире.

Было темно.

Было больно.

Медленно, крохотным шагом мое тело просыпалось и оценивало то, что произошло. Я не могла открыть глаза — я так устала. Мой разум, казалось, был отделен от моих конечностей и органов, свободно парил, но пульсирующая боль, усиливающаяся с каждым ударом сердца, приковывала меня к миру смертных.

Я вздрогнула, когда на меня обрушились ужасные сны. Изображения разрывающегося горла и капающей крови. Пожар и пепел.

Я не хотела вспоминать, но на этот раз не было ни амнезии, ни пустоты, которая могла бы защитить меня.

Я все вспомнила. Яркие и идеальные детали. Девушка умирает у моих ног. Рубикс трогает меня. Кобра и Сикамор держат меня.

Потом… боль.

Я не знала, что меня поразило, но меня бросило в темноту.

Я извивалась, больше не находя утешения в сонливости, а только в зловещем сиропе, вмещающем монстров и кошмары.

«Просыпайся!»

Чем больше я заставляла себя, тем больше меня истощала боль. Густая пульсирующая дымка была абсолютной. Отвратительный звук слишком сильно напомнил мне корабль «Морской конек», на котором Артур чуть не продал меня.

Что-то трясло меня, сильнее прижимая к твердым мышцам.

— Открой свои глаза.

Требование звучало знакомо — как будто оно повторялось снова и снова.

Я потянулась к нему, чтобы уловить доброту в их тоне.

— Лютик, открой глаза. Пожалуйста… ради меня.

«Артур!»

Ощущение погружения исчезло.

Якорь сброшен, и я быстро взлетела на поверхность.

И открыла глаза.

— О, слава богу.

Снова возникло ощущение толчка.

— Ты видишь меня?

Я подсела на его глубокий баритон, желая вернуть свое тело под мой контроль. Постепенно в игру вступили тени и формы.

А потом… вот он.

Запутанные черные волосы до подбородка, напряженные зеленые глаза и соблазнительные полные губы. Высокие скулы делали его изысканным, а двух или трехдневная щетина делала его человечным. Он был идеальным сочетанием фантазии и судьбы.

Самая душераздирающая любовь светилась в его взгляде, уничтожая меня одурманенной болью.

— Ты пришел, — прохрипела я.

— Ты можешь видеть меня? — его вопрос был настоятельным требованием.

— Да, — я сглотнула, увлажняя горло. — Я тебя вижу.

Артур выдохнул на моих глазах.

— Слава богу.

Он прижал меня к себе, сковал нас вместе в одну статую истекающих кровью душ.

Я застонала, когда мое тело пожаловалось на то, что меня обнимают.

Вместе со зрением вернулось чувство в конечностях. Пульсирующее биение моего сердца стучало по ребрам, к которому добавлялся ровный стук ворчливого голода в животе. Ненормальная странность отсутствия привязанности к своему телу исчезла, когда я пошевелила пальцами ног и сжала кулаки. В кончиках моих конечностей покалывало, как будто я снова узнала себя после того, как была разделена и освобождена.

— Что случилось?

Я снова сглотнула, пытаясь смыть привкус сажи и металла.

— Все закончилось. Это все, что тебе нужно знать.

Руки Артура крепче обняли меня.

Мягкость облегчения и искорка любви стерли прошлые ужасы. Снова оказаться в его объятиях, увидеть его живым — о лучшем подарке и мечтать не могла.

«Я думала, что потеряла тебя».

Я прижалась к нему поближе, ища подтверждения, что это не сон — что он настоящий, в безопасности и здесь.

— Я знала, ты бы… Я никогда не сомневалась.

Его мускулы сжались.

— Знала, что я бы что? — страх горел в его глазах. Паника заставила его вздрогнуть.

Я нахмурилась. Чего он мог так бояться?

Мой желудок сжался от желания простить его, заверить нас обоих, что с нами все в порядке.

— Что ты придешь. Я никогда не переставала верить.

«Никогда не переставала надеяться, что ты жив».

— Единственный вариант, в котором ты не пришел бы за мной… — замолчала я.

Артур прочистил горло.

— Если бы я умер, — в его выдохе было много горя и мучений. Его губы поцеловали меня в лоб. — Конечно, я пришел. Как могло бы быть иначе? Даже если бы я был мертв, я бы нашел способ. — Он закрыл глаза, отрезая меня от своего тяжелого взгляда. — Мне просто чертовски жаль, что это заняло так много времени.

Я снова застонала, когда он прижал меня к себе, чтобы защитить меня. Погружаясь в его тепло, я изо всех сил старалась уничтожить лед, все еще живущий в моей крови.

— Сколько?

Артур покачал головой, кончики его волос щекотали мне лоб.

— Мы поговорим об этом, когда тебе станет лучше, и мы будем дома.

Дом.

Мне понравилось как это звучит.

— Мы можем сделать это, Лютик? Сможешь ли ты простить мне все и остаться со мной? Не могла бы ты дать мне возможность объяснить, когда мы разберёмся с этим беспорядком и останемся одни?

«Тебе не нужно меня бояться».

Мое сердце умирало.

— Артур, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Не надо, — прорычал он. Его глаза стали стеклянными. — Не надо. Пожалуйста. Я не могу сделать это здесь.

Я ненавидела видеть его боль — особенно когда я могла дать ему облегчение, — но кивнула, уважая его просьбу.

— Хорошо.

Артур поцеловал меня в скулу, его мышцы подергивались, чтобы поднять меня выше.

— Я так боялся. Когда ты не открывала глаза... блять, это меня убило.

Я погладила его колючую щеку.

— Мне жаль, что я причинила тебе боль.

Он поджал губы, гнев смешался с разбитым сердцем.

— Не смей извиняться. Это была моя вина. Я тот, кто должен просить прощения, — его лицо потемнело, наполнившись мыслями, которые я не могла догнать. — Просто… я надеюсь, ты сможешь простить мне столько всего.

И снова основная мысль заиграла на струнах моей души. Я провела большим пальцем по его пересохшим губам.

— Ты уже прощен, — сузив глаза, надеясь, что он поймет, я добавила: — За все.

Килл вздохнул, но его страдания не уменьшились. Отведя взгляд от меня, его тело напряглось.

— Мне нужно увезти тебя отсюда.

— Пока я с тобой, я счастлива, — я крепче прижалась в его объятиях, поддавшись мучительной дрожи.

— Ты бы не сказала этого, если бы знала, — едва прошептал он.

— Ты не прав, — я покачала головой. — Ты ничего не можешь сделать, чтобы я разлюбила тебя.

Он вздрогнул. Лунный свет отбрасывал