Сын прерий - Энн Мэйджер

— Эй! — крикнул Тед, сопротивляясь. — Полегче! Я же выздоравливающий, черт побери!..

Джесс просунула ему в рот ложку, и горькая микстура обожгла горло.

— Ты думаешь?

Тед лежал на кровати на груде подушек. Проглотив остатки лекарства, он поморщился.

Гримаса была такая забавная, что Джесс невольно рассмеялась, щеки ее очаровательно раскраснелись.

Тед схватил ее за руку.

— Хочешь, скажу, что тебе надо сделать, чтобы мне действительно стало лучше? — прошептал он.

Джесс вся сжалась и попыталась высвободиться. Но он, ухмыляясь, крепко держал ее.

Когда Джесс поняла, что от него не вырвешься, она присела на краешек кровати.

— Будь по-твоему, — смирилась она, — раз ты опять за свое, поговорим о Дейерде.

— Опять двадцать пять! — проревел он и отпустил ее. — Я, черт побери, сплю и вижу, как забыть о ней, а тебе, Банкрофт, вечно неймется. И чего тебе далась Дейерде?..

— Я снова хочу сплавать туда, — призналась Джесс. — Только на сей раз уж обязательно доберусь до рифа.

— Да ты что, совсем рехнулась? Там кишмя кишат акулы.

— Что-то в том месте есть, что никак не дает мне покоя...

— Мне тоже это не дает покоя. Там ведь она и погибла! — раздраженно выкрикнул он. — И тебе нечего туда соваться!

— Я с младых ногтей знаю, что мне можно, а что нельзя. Со своими делами, во всяком случае, я привыкла разбираться самостоятельно. — Джесс наклонилась, потрогала лоб Теда, и ее груди слегка коснулись его голых рук. Джексона словно огнем обожгло.

И он еще думал, что с одного захода завоюет ее!

Она была так близко и пахла так опьяняюще, что у него тут же смешались все мысли.

— А также и с чужими... — тем не менее не удержался добавить Тед.

Она резко отдернула руку, гордо выпрямилась.

— Миру не помешало бы прислушаться к голосу женщин! У вас, мужчин, был шанс, и вот результат: в мире такой хаос... Готова побиться об заклад, что Мне достаточно недели, чтоб наладить дела и у тебя в Джексоновой заимке.

Лицо Теда стало багрово-красным. Он не нашелся, что ответить Джесс, а она тем временем ловко сменила тему разговора и вернулась к тому, с чего весь сыр-бор и начался, — к плаванию.

— Так что, Джексон, ничего не случится, если я разок сплаваю туда...

— А я сказал — нет!

— Но я должна! Я хочу докопаться: что же произошло с Дейерде в действительности.

Его пальцы вцепились в ее руку.

— Допрыгаешься: то же самое произойдет и с тобой.

— Не бойся, не произойдет.

— Если мы взялись доказывать друг другу, кто из нас упрямее, так я тебе сразу заявляю: меня не переспоришь!

— Вижу: тебе хоть кол на голове теши...

— В таком случае я тоже пойду. — Тед откинул простыни и спрыгнул с кровати. Но, увидев, как ошарашенно уставилась на его голое тело Джесс, он смутился и, схватив простыню, прикрылся ею. К его шее и щекам прилила кровь. Пожалуйста — покраснел, как школьник!

— Тебе только не хватало сейчас искупаться! — быстро нашлась Джесс. — Правильно, полезай в воду, а через полчаса мы на тебя посмотрим. Как ты будешь колотиться в лихорадке...

Тед, весь красный, будто мальчишка, прыгал, путаясь в простыне, в поисках одежды, которую она спрятала. Он посмотрел на Джесс и был ошеломлен ее небывалой красотой в эту минуту: перед ним стояла сама богиня любви с золотистыми волосами, в соблазнительном беспорядке рассыпанными по плечам...

— Что ж я могу с собой поделать, — пробормотал он, — если по некоторым причинам мне совсем не хочется, чтобы тебя слопали акулы?

Простыня на нем чуть спустилась.

У Джесс перехватило дыхание. Однако она строго продолжала:

— Да знаю я все твои штучки наперед... Не ты ли говорил мне: я, дескать, храм, а ты — варвар, у которого одно на уме: как бы его разграбить...

— И ты дулась из-за этого целых два дня, — съязвил Тед.

Он подошел ближе. Простыня спустилась еще больше. Он весь горел. И все в нем напряглось.

Джесс отступила на шаг. Она готова была бежать. На сей раз пришел ее черед краснеть.

Бог ты мой, как же его подмывало сбросить простыню и продемонстрировать ей свою мужскую мощь!

— Если я и дулась, — произнесла она дрожащим голосом, — то только потому, что ты вел себя неприлично, так, что по-другому и реагировать было нельзя...

— Чушь собачья! — парировал он.

— Ведь главное — что сейчас, не так ли? — Руки Джесс безвольно опустились вдоль бедер, глаза блуждали по его полуголому телу. — Скажи мне, о чем ты думаешь сейчас? — чуть слышно спросила она.

В воздухе повисло напряженное молчание.

— О том же, о чем и ты, солнышко.

Словно во сне, она шагнула ему навстречу.

Губы у нее были влажные и переливались, как розовый перламутр. Волосы золотым водопадом ниспадали на плечи. Что еще у него могло быть на уме, кроме того, чтобы поцеловать ее? Почувствовать трепет ее губ, тепло ее рук, обнимающих его, прикосновение ее мягких грудей к его груди. Из уст его едва не вырвался стон — так неистово было это желание.