Ошибочка вышла - Ксюша Левина

Она развернулась и выдернула руку.

— С чего вы взяли, что вы мне что-то должны? Я забыть вас хочу! — она так уверенно это говорила, что Лев однозначно решил: не играет. Не нарывается на жалость или комплимент. 

Такие вещи легко увидеть в человеке, если только быть чуть внимательнее телефонного столба. Соня не повышала голос до истеричных нот, не махала руками и не сжимала картинно переносицу, будто давая понять: “О, я так устала!”

Она говорила, хоть и зло, но немного скованно. Казалось, что ей неловко от этого разговора. А ещё она стояла вполоборота, готова в любой момент уйти и побыстрее. И Лев растерялся, потому что в один мир понял, как всё будет непросто и как тяжело убедить эту девчонку, что его место в её жизни и он действительно этого хочет.

— Сонь, прости, что сейчас напрягаю. Ты права. Я не должен… ты не должна. Но я бы очень хотел просто с тобой поговорить. Мне ничего от тебя не нужно. Один разговор. Пожалуйста. 

— Что это так? Раньше вы мне вручили визитку и велели свалить.

— Я объясню. Правда. Объясню, почему по-скотски поступил. Хотя бы ради этого… 

— Хорошо…  —  тихо ответила она. — Только не в людном месте, ладно?

— М-м… значит, кафе не подойдёт?

— Нет, — и она посмотрела по сторонам, точно боялась, что уже собрала толпу зевак вокруг. — Я не… не хотела бы… этих прилюдных драм. Я не стесняюсь, просто мне кажется, что… это очень очень личное.

— Людям безразличны чужие… — начал было он, но понял, что прозвучит нравоучительно.

Она ещё верит, что кому-то есть дело до неё. Она ещё верит в порицание толпы… разве же толпе нужен повод, Соня? Нет. Если думать о том, что думают другие — с ума сойти можно.

***

Они ехали к дому Льва и молчали, Соня колупала замок куртки и тёрла нос кулаком. У неё не то насморк начинался, не то аллергия, и это было мило. Она зевала то и дело, и уже на подъезде к дому Льву стало казаться, что его гостья так и уснёт в машине, но она выдержала, хоть и клевала носом.

— Мы… сюда?.. — она поражённо смотрела на дом, будто знала что-то такое, отчего у неё кровь стыла в жилах.

— Да, а что?

— А этаж какой?

— Последний…

— Ох, вы очень богаты… — прошептала она, с благоговением глядя на уродливый, по меркам Льва, дом из красного кирпича с кучей причудливых украшений на фасаде. 

Дом был одним из тех, про которые пишет на “Википедии” и даже указывают архитектора. Не типовая застройка, а то, что привлекает внимание. Он смотрелся глупо на улице, один такой франт среди посредственных соседей. 

— Не настолько, как кажется… Я урвал эту квартиру подешёвке и потом пахал, чтобы её содержать… Но она мне нравится.

Соня кивнула, не сводя глаз с верхних полукруглых окон. 

Они вошли в подъезд, сделанный с тем же “барским шиком”, который Соня посчитала как минимум удивительным. Никогда она не бывала в таких подъездах. В новостройках они были просторными и чистыми, но ковры на полу не лежали и цветы по углам не разрастались зеленью. 

И да, лифт был просто крошечным и единственным на весь подъезд, но с зеркалом и золочёными кнопками, которые каждый день любовно протирала тряпочкой консьержка. 

— Тут… всё немного старинное, — будто оправдываясь, пробормотал Лев, а Соня покачала головой.

На лестничной клетке оказалась всего одна квартира.

— И никаких соседей?

— Никаких, — кивнул Лев, они свернули за угол к входной двери и встали, как вкопанные. 

Перед ними стояла красивая стройная девушка с длинными рыжими волосами. Они доходили до поясницы, завивались крупными кольцами и казались будто нарисованными, слишком уж идеальны. 

— О! А вот и ты! — девушка очаровательно улыбнулась и сложив руки на груди, отставила ножку. Поза была напряжённой и дерзкой, будто с какой-то претензией. — Наконец-то, Лёвушка!

Двадцать две интересные истории

Девушка наклонилась, и мне казалось, что её тело настолько гибкое, что его можно в узел завязать, не сломав ни одной косточки. И тут же аж в горле запершило… М-да… я такой в подмётки не гожусь, со своим плоскостопием и максимально деревянными мышцами. 

Я себя страшненькой не считала, но перед такими “дамами” приходила в уныние… мол, чего вы трётесь с простыми смертными? Идите в свою лигу, не демпингуйте тут.

Девушка же на меня внимания не обращала, а продолжала рыться в большой цветастой сумке-переноске. Оттуда доносился истошный кошачий ор.

— Ох, боже мой, забирай это животное вместе с сумкой! Оно оттуда не выходит!  —  прорычала рыжая и вручила Льву истошно вопящую переноску.

— О… Я…

— Иди в жопу! — пресекла оправдания девушка и откинула за спину длинные рыжие локоны, а потом уставилась на меня. — Если он однажды даст кота и скажет, что уезжает на пару дней, шли его куда подальше! Это не кот, а исчадье ада! Он отхерачил по морде нашу собаку! Зайди и извинись перед Николаем! Он до сих пор не выходит из укрытия, это треш. Идите вы оба, ты и твоя зверюга! Не знаю, какая чёрная дыра исторгла это животное, но ещё день, и я бы засунула его обратно! 

И девушка пошла к лифту, потирая расцарапанные руки.

— Спасибо, Ронь… 

— В жопу! — велела она, показала средний палец и вошла в подъехавший лифт.

— А… — начала было я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Она обычно не такая… ну, Роня. Это очень милый и добрый человек… 

— А…  —  я снова вздохнула и не договорила, указывая на переноску.

— А это Принцесса… она всегда такая… 

Я не удержалась и всё-таки рассмеялась. Лифт затих, а мы так и стояли перед закрытой дверью, будто оба не решались войти в квартиру. Наконец, Лев достал ключи и я заволновалась.

Если говорить откровенно… я побаивалась. Не насилия или типа того, просто мне было страшно проникнуться к этому человеку каким-то пониманием или сочувствием. Я ловила себя на мысли, что на своей территории он вдруг стал беззащитным и милым, и это при том, что я прекрасно помнила этого же человека совершенно отбитым придурком. 

Всё познаётся в сравнении… 

Мы вошли в квартиру, и Принцесса тут же рванула из сумки. Она в три прыжка долетела до дивана, соскочила с него дальше на столик, зацепилась за кладку на камине, оттолкнулась и, миновав ещё три предмета мебели, завершила полёт изящным падением