За порогом мечты - Джорджет Хейер

– Ах, дорогая, ты такая сегодня чудесная! – говорила ей Селина, чуть не плача от умилеиия. – Ты меня, знаю, убить будешь готова, но тебя – не побоюсь сказать! – сегодня просто никто не сможет принять за тетку Фанни!

Эбби только рассмеялась, удовлетворенно разглядывая себя в зеркало:

– Ну что ж, особой красавицей я никогда не была, но и дурнушкой меня не назовешь, верно?

Конечно, никто из присутствующих на концерте не мог не отметить обаяния Эбби. Пока все ждали в восьмиугольном зале прибытия остальной части общества, Эбби успела получить еще пару комплиментов от Фанни.

Во время антракта Эбби не сразу вышла с миссис Фэвершэм в примыкающую комнату, где был подан чай, будучи перехвачена мистером Дунстоном, который явился со своей престарелой матерью. Приличия требовали от Эбби обменяться хоть парой фраз с миссис Дунстон, но, когда внимание старой леди было отвлечено другим ее проходившим мимо по залу знакомым, ее сын важно выступил вперед и заговорил:

– Прекрасна, как майская роза! А знаете, какая мысль пробежала у меня в мозгу, когда я увидел вас сегодня вечером, мисс Вендовер? Вы освещаете всех нас, как солнце, мисс Эбби!

– Это все пустяки, зрелище для слабонервных! – раздался голос за плечом у Эбби. – Вы еще не видели ее племянницы!

– Сэр! – обиженно зарокотал Дунстон. – Похоже, я не имею чести знать вас?

– Позвольте вас представить! – торопливо встряла Эбби. – Мистер Дунстон, это мистер Каверли, мистер Майлз Каверли…

Мистер Дунстон выполнил кривой полужесткий поклон, получил в ответ небрежный кивок, а про себя подумал, что, возможно, те времена, когда на дуэль вызывали из-за единого неверного взгляда, еще не окончательно прошли…

– Я пришел пригласить вас попить чайку с миссис Грейшотт, – сказал Каверли, беря руку Эбби и продевая в свой полусогнутый локоть. – Я оставил ее сторожить для вас свободный стул, так что пошли скорее…

Каверли еще раз кивнул Дунстону и гадко улыбнулся, после чего утащил Эбби прочь, на ходу приговаривая:

– Небось жаль вам расставаться с этим болваном? Он ведь наверняка вылил на вас целую бочку ароматного елея? А что это вообще за птица?

– Это очень уважаемый человек, он живет вместе с матерью в нескольких милях от города, – сурово отвечала она. – И даже если он говорил мне глупейшие комплименты, с вашей стороны было совершенно невежливо так прерывать нас!

– Во всяком случае, я никогда не пытаюсь всучить женщинам пошлую фальшивку… Или вам нужно именно это?

– Мистер Каверли, ваш богатый опыт, должно быть, подсказывает вам, что все без исключения женщины покупаются на комплименты? – заметила Эбби едко.

– О да, девять из десяти женщин! Но только не вы, мисс Абигайль Вендовер! И вы прекрасно понимаете, что с точки зрения чистой красоты вы не «переблещете» тут по меньшей, мере трех леди, не беря в расчет вашу собственную смазливую племянницу.

– Мой дорогой сэр! Покажите мне этих трех, и я вас им представлю! Думаю, я со всеми знакома, и у меня закрадывается даже подозрение, кто это именно…

Он помотал головой:

– Нет-нет. Мне лучше наблюдать за ними с безопасного расстояния. Мой богатый опыт подсказывает мне, что в них недостает кой-чего, что у вас имеется в изобилии!

– А мой уже тоже довольно богатый опыт общения с вами, сэр, говорит мне, что вы собираетесь сказать нечто оскорбительное!

– Ну что вы, что вы! Очаровательные девушки, просто блеск! Только мне почему-то не хочется их поцеловать…

Эбби поперхнулась:

– Вам не хочется их… То есть вы хотите сказать, что…

– Именно! – улыбнулся он, глядя Эбби в глаза. – Именно, я хочу целовать вас – причем здесь и сейчас!

– Д-д-да, но ведь вы не можете! – возразила Эбби, на мгновение теряя под ногами почву.

– Я знаю, что здесь и сейчас – не получится, увы.

– И вообще! – выдавила она, ощущая, как пылают румянцем ее щеки.

– О, ну тогда, быть может, вы не пожалеете небольшой суммы на пари? – усмехнулся он.

– Я никогда не ставлю на беспроигрышные номера! – в отчаянии заявила Эбби.

– Знаете, а вы такая благоразумная милашка! – засмеялся он, довершая ее конфуз.

– А вы… А вы… А вы самый настоящий…

– Индюк? Наглец? Стервец? – предлагал он. – А может быть, хам? Гад? Погань? Мурло?

На слове «мурло» Эбби прорвало смехом, и она бросила ему через плечо, входя в чайную залу:

– Нет, хуже, хуже! Вы забыли еще козла, осла и гиену!.. Как поживаете, миссис Грейшотт? А главное, как себя чувствует ваш больной?

Эбби присела рядом с миссис Грейшотт, полностью лишив своего внимания Каверли, который пошел добывать ей чашку чаю.

– Мой больной не так окреп, как бы мне хотелось, но он уже и не так слаб, как давеча! – говорила тем временем миссис Грейшотт. – Доктор Уилкинсон смотрел его и говорит, дескать, нам нечего бояться, что его здоровье расстроилось надолго. Он советует горячие ванны, которые, как я и сама знаю, укрепляют ослабленный организм… Но Эбби, вы сегодня просто восхитительны! Какие у вас волосы! И вы наверняка зададите у нас в Бате новую моду, если мне позволительно судить о таких вещах… Но я знаю, знаю, что вы принимаете комплименты только в адрес Фанни, и потому замолкаю… Думаю, вам уже высказали кучу комплиментов – может быть, от мистера Дунстона, которого, похоже, затмил мистер Каверли…

– Вовсе нет! – отвечала Эбби. – Мистер Каверли сравнил меня с сальной свечкой в сиянии трех солнц в этом зале, а если считать Фанни, то этих солнц целых четыре штуки!

– Как, неужели? – протянула удивленно миссис Грейшотт. – Знаете, милая, мне бы хотелось, чтобы вы с ним поддерживали дружеские отношения, ведь все-таки ваше с ним знакомство – на моей совести, ведь оно произошло в моем доме… Но я надеюсь, что вы понимаете: все произошло помимо моего желания!

– Ну конечно, мэм, я понимаю! Но не думайте об этом, вы тут ни при чем. Все равно рано или поздно я повстречалась бы с ним… – заметила Эбби.

– А он вам понравился? Я все боялась, что его запанибратская манера общения вас может задеть…

– Совсем наоборот. Он очень забавен. Настоящий оригинал!

Миссис Грейшотт улыбнулась, но протянула задумчиво:

– Да, но не только… Он еще очень добр … Он немного рассказывал об этом ужасном путешествии из Индии, но ведь я все знаю из уст моего Оливера. А он говорит, что без поддержки мистера Каверли он вряд ли добрался бы до Англии живым. Уже на борту у Оливера разыгрался приступ той страшной тропической лихорадки, и спас его не судовой врач, а именно мистер Каверли, который, похоже, лучше всякого лекаря разбирается во всяких тропических болезнях! И я ему обязана по гроб жизни!

Голос миссис Грейшотт задрожал, а на глаза навернулись слезы. Она с трудом управилась со своими чувствами и, с некоторой натужностью изобразив на лице веселье, продолжала: