Хрупкая осень - Юрий Горюнов

Наступила тишина, Маша переваривала услышанную информацию, пытаясь найти в ней суть: – Не поняла, – наконец выдавила она из себя, – это как?

– Все просто, – и Света коротко рассказала ей о сложившейся ситуации.

– Я тебя знаю очень давно, но никак не могла подумать, что ты на это способна. Он, можно сказать, дал тебе от ворот поворот, а стоило ему позвонить, и ты растаяла.

– Не говори глупостей, но и отказывать человеку в помощи я не хочу, тем более по отношению к ребенку.

– Знаешь, Свет, я все больше узнаю тебя с той стороны, о которой и не подозревала. Я даже знаю, как эта сторона называется. Любовь.

– Да у меня много сторон, о которых я и сама не подозревала, возможно, ты и права, но какое это имеет значение? Его бывшая жена поправляется, отчим вернулся, и Настя переехала домой. Круг замкнулся, все вернулось на прежние места.

– Не говори загадками.

– Андрей предложил встретиться, но я отказалась.

– Не думаю, что ты сделала правильно.

– Я думаю иначе. Я гордая, Маш. Меня попросили помочь и я помогла. Все.

– Да кому нужна эта твоя гордость! Даже тебе самой она в тягость. Выброси ее.

– С удовольствием. А куда?

– На помойку! Может быть, ты зря так поступила? Как понимаю, вы теперь снова живете по одному. А Дмитрий? Не самый плохой вариант.

– Дмитрий в прошлом. Не хочу портить человеку жизнь, он ни в чем не виноват.

– Тебе виднее. Если что, приезжай. Я всегда рада тебя видеть.

– Спасибо, но кажется, я начинаю привыкать жить одна. Приезжай ты, как-нибудь. Посидим, поговорим. Все пока. – Света положила трубку, и сев в кресло подумала, что правильно ли она поступила, отказавшись от встречи с Андреем. Он больше не позвонит, это было ясно. А впрочем, что сделано, то сделано. Незачем больше забивать этим голову.

11

Прошел месяц, Веру выписали из больницы. Виктор навещал ее, когда разрешили, опираясь на костыль. В день выписки Вера и Андрей сидели у него в кабинете.

– Спасибо тебе, – глядя на Андрея произнесла она, – ты действительно один из лучших хирургов.

– Это тебе так кажется, я делаю свое дело, то, что умею.

– Классно умеешь.

Андрей смотрел на бывшую жену, она похудела, лицо чуть осунулось.

– Я изменилась, – сказала она, заметив его взгляд.

– Ничего, теперь все будет хорошо, дело времени.

– Я не об этом. Я только теперь стала понимать, что такое жизнь, что ее надо беречь, что значат в нашей жизни близкие люди. Только в таких ситуациях наиболее остро понимаешь, что любая болезнь – это не только твои проблемы, это проблемы твоих близких, их боль.

– Болезни приходят сами и не всегда по нашей глупости.

– Это так, но начинаешь ценить то, на что порой не обращаешь внимания. Например, то, что с ребенком надо разговаривать иначе.

– А что раньше было по-другому?

– Конечно. Я считала ее маленькой, а Настя сказала мне, что к ней твоя знакомая Светлана относилась, как к взрослой. Я даже не знаю, как ее благодарить. Она понравилась Насте. Как у тебя с ней отношения?

– С Настей?

– Не прикидывайся.

– Да никак, мы не виделись с тех пор, как Настя вернулась домой.

– Мне кажется она очень хорошая женщина, я сужу по отношению к ней дочери.

– Вер, ты это к чему?

– Жалко мне тебя Шухов. Мы с Настей устроены, я имею в виду в быту, в личной жизни, а ты все один. Неужели до сих пор не можешь забыть? Я не думала, что это у тебя так серьезно.

– Правильно, что не думала. Что было прошло, поверь, я не живу прошлым.

– Не обманывай себя. Настоящее – это миг. В твоем настоящем только работа и кот. Что ты в нем видишь, в своем настоящем?

– Людей, Вера, людей. С их проблемами, болью, переживаниями, надеждами.

– Вот видишь, у них у всех есть надежда на будущее, лучшее будущее, а что есть у тебя?

– Как ни странно, меня устраивает такое постоянное настоящее, и я знаю, что завтра будет также, и не считаю, что это плохо. Я себя не жалею.

– Ты болен Шухов. Твоя болезнь – одиночество, с которым ты смирился, как с неизлечимым, и ищешь в нем положительные стороны. Нельзя жить только работой.

– У меня есть Настя.

– Есть, – согласилась Вера, – но она вырастет и у нее будет самостоятельная жизнь.

– Вер, ты к чему клонишь?

– К тому, о чем ты уже догадался. Пора тебе перестать жить одному. Почему не складываются отношения со Светланой?

– Потому что мы разные люди, у нас разный ритм жизни. Ей нужен другой спутник.

– Это ты так думаешь, по себе меряешь, по своим взглядам. А у нее ты спросил?

– Вера, это уже мое дело. Давай прекратим этот разговор, не хватало, чтобы ты еще в роли свахи выступала.

– Ты боишься Андрей. Есть в этом и моя вина. Я же понимаю, что ты думаешь, что другая будет такая же, как я, но мы все разные. Возможно, если бы мы встретились сейчас, то все было бы иначе. Тогда мы были молоды и естественно требовали больше, чем могли дать сами. Это теперь понимаешь, что отдавать приятнее, чем брать. Время изменило взгляды. Не замыкайся в себе.

– Учту, – буркнул Андрей. Он не хотел спорить с Верой. Отчасти она была права в том, что они другие, а главное, что он не хотел ошибиться еще один раз. Выработанный им стиль жизни его устраивал и с возрастом любые изменения принимаешь все тяжелее, закладывая в фундамент здоровый консерватизм. И если, он даже иногда так и не думает, то, какое всем дело до его жизни. – Оставим этот разговор. Где твой Виктор?

– Хочешь уйти от разговора и быстрее от меня избавиться? – усмехнулась Вера.

– Хочу жить своей жизнью без подсказок.

В дверь постучали и, прихрамывая, вошел Виктор, опираясь на трость.

– Добрый день. Готова?

– Готова. Пошли, больные.

– Спасибо Андрей, – поблагодарил Виктор.

– Пожалуйста, хоть и не знаю за что, но и предлагать до встречи не буду. Не та у меня профессия.

Они вышли, а Андрей, оставшись один, попытался вернуться к работе, и открыл папку, что лежала на столе, но вскоре понял, что мысли его далеко. Вера затронула то, что он от себя гнал. Отложив папку, он оделся и вышел из клиники. Был полдень, но у него были еще консультации в других местах. Холодный ноябрьский ветер ударил в лицо. Осень никак не хотела отступать и шла борьба в природе. Ночью уже