Посланец небес - Мирра Блайт

Но почему из всех мужчин на свете именно он? – простонала Анна про себя. Почему ее тело предпочло этого человека, выбрало именно его объектом влечения, неизведанного за двадцать три года? Ведь у него не возникало сложностей с женщинами. Стоило поманить пальцем, и они были у его ног. Боже мой, как ей хотелось надежности, ровных, продолжительных отношений. А теперь! Пожалуй, пойди она в тюрьму и выбери там любого заключенного, результат был бы ничуть не лучше.

Как часто она говорила себе, что в жизни не может, не должно быть неожиданностей, что нельзя ходить по лезвию ножа, что хочется тихой и спокойной жизни. Куда же подевался весь ее здравый смысл? Унесся вдаль, как своенравный конь, оборвав привязь и сорвав дверь сарая. И вряд ли теперь кто-нибудь когда-нибудь эту дверь починит, подумала она с горечью.

Каким образом разобраться в себе, если любая встреча с ним превращается в борьбу с собой? Разум говорил одно, а эмоции диктовали нечто совершенно противоположное. Эта борьба совершенно опустошала.

Может быть, лучше взять расчет и уехать, но при одной мысли о Джулиусе, о том, как он расстроится, почувствовала себя попавшимся в капкан зверем, которому не вырваться. На ее месте многие девушки бросились бы за советом и сочувствием к матери. Но для нее даже это невозможно. Мать, озлобленная на всех мужчин, поощряла их отношения с Тони только потому, что он был тихим и спокойным. Она наверняка возненавидит Эдвина, если узнает его, и никакого сочувствия от нее не дождешься.

Совершенно ушедшая в свои мысли, Анна не почувствовала постороннего присутствия в комнате, пока Эдвин, стоя б дверях, не окликнул ее. Она подскочила и посмотрела на него расширившимися от страха глазами, словно видела в первый раз.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Анна, возвращаясь к действительности. – По какому праву врываешься ко мне в спальню? – Она старалась взять себя в руки, но получалось это плохо.

Эдвин медленно вошел, не сводя с нее глаз, но не приблизился. Прошел к окну, держа руки в карманах, и посмотрел в сад. Она же была вынуждена смотреть па него. И это было ужасно.

– Убирайся! – тихо проговорила она. Эдвин повернулся и присел на подоконник.

– Нет. До тех пор, пока ты не объяснишь, что все это значило.

– Я не хочу разговаривать с тобой об этом.

– А я хочу.

– Тогда разговаривай об этом сам с собой. – Она ответила как-то не так. Он подошел и присел рядом на кровать. Лицо стало злобным, глаза превратились в щелочки.

– Понятно. – Он провел пальцами по волосам и нетерпеливо тряхнул головой. – У тебя была несчастная любовь. Ну, ладно. Но ведь это в прошлом. Почему же сейчас ты ведешь себя так, словно боишься жизни.

– Просто не хочу ни с кем связываться.

– Почему? Он так много для тебя значил? – Анна подняла глаза и постаралась сдержаться.

– Не твое дело, – сказала она упрямо.

– Черт возьми, всякий раз, когда ты чувствуешь себя задетой, выливаешь на меня ушат холодной воды.

– Ах, прости, я не оправдываю твоих ожиданий. Ведь ты, конечно, считаешь, что женщины должны бросаться к тебе на шею. Кстати, ты забыл, что у тебя уже есть девушка.

– Мария не моя девушка, – спокойно ответил он.

– Зачем же скрывать такую важную информацию. Тем более, что она сама считает, что это именно так.

– И это вызывает в тебе ревность? – Голос прозвучал сухо. Быть может, ее поведение воспринималось им как призыв?

– Она ждет тебя. А я… я наоборот… не хочу тебя видеть.

Он упрямо сжал губы.

– Однако стоит мне прикоснуться к тебе, как твое тело говорит об обратном.

Отрицать это было невозможно, и Анна разозлилась еще сильнее.

– Секс не интересует меня, – сказала она убежденно и под его пристальным взглядом покраснела от смущения.

– Глупости. Совершенно очевидно, что это не так, черт возьми. Может быть, он не интересовал тебя, пока ты была со своим молодым человеком? Ты именно поэтому порвала с ним? Я прав?

– Перестань говорить от моего имени!

– Тогда отвечай, когда тебя спрашивают. – Он не собирается уходить, не получив ответа. Это не в его стиле. Он хотел ее, но она была против, и он желал знать – почему. Теперь будет сидеть здесь, пока не добьется того, что ему нужно. Она вздохнула:

– Хорошо. Тебе нужны ответы, и ты получишь их. Я не хочу и не могу заняться с тобой любовью, так как мне мало того, что ты предлагаешь взамен.

Взгляд сделался ледяным.

– И что же я предлагаю?

У меня нет желания становиться одной из многих. Не хочу жить, не задумываясь о последствиях. Достаточно с меня примера родителей. Их развод был так тяжел и изнурителен… Не вижу смысла ни в каких отношениях с мужчиной, кроме как…

Он, похоже, начинал понимать.

– Ты хочешь какого-то договора? – спросил он напрямую.

Это звучало несколько старомодно, но она не стала отрицать, что имела в виду что-то вроде этого. Никогда она не станет заниматься любовью, потакая своей прихоти. Многие ее подруги поступали именно так. Спали со своими приятелями, легко расставались с ними. На их месте появлялись новые. Анна выслушивала рассказы об этих «трагедиях» с сочувствием, но и с непониманием. Правда, она всегда говорила себе, что у нее есть Тони, и не задавалась вопросом, почему же они ни разу не переспали, хотя у них и был «какой-то договор».

Теперь она знала почему. Она никогда не любила Тони. Но теперь она полюбила Эдвина Колларда – отчаянно, безнадежно. Ее переполняла любовь, именно поэтому ее тело так жаждало этого человека. Здравый смысл твердил, что нельзя соглашаться на что-то меньшее, чем замужество.

Анна опустила голову, внезапно почувствовав слабость. Бросило в жар, потом в холод, закружилась голова. Она испытывала к Эдвину не только физическое влечение, она по-настоящему любила его. Такой уж ей выпал жребий.

– Договор не гарантирует долгой семейной жизни, – резко сказал Эдвин. – Очнись! Каждый в жизни сталкивается с трудностями. У тебя были проблемы с родителями. Я сочувствую. Но вспомни: мою жизнь тоже нельзя сравнить с дорогой, усыпанной розами. Это касается и моих родителей.

Анна сложила на коленях руки и сосредоточила все внимание на них, чтобы не смотреть в его горящие глаза. Но он обхватил руками ее голову, погрузив пальцы в волосы, и заставил поднять глаза.

– Я знаю, – пробормотала она.

– В наш век, в наше время развод стал обыденным явлением, и надо относиться к нему соответственно. А ты позволяешь воспоминаниям повелевать тобой.

– Ты не так понял. И будь добр, оставь в покое мои волосы. Мне больно.

– Какая же ты упрямая, – мрачно сказал Эдвин.