НеРодная сестра магната - Вероника Лесневская

— Все хорошо, Дан, засыпай, — уговариваю его и радуюсь, что в тусклом свете не видно стекающих по моим щекам слез. — Ты не один, малыш.

Я сижу на полу, облокотившись о край кроватки, и говорю что-то. Болтаю ни о чем, лишь бы ребенок чувствовал мое присутствие. Постепенно дыхание Дана выравнивается, становится тише. И он засыпает, все еще крепко сжимая ручкой мой палец.

Свободной ладонью веду по его макушке, поглаживаю. Тянусь к пледу, чтобы накрыть малыша, но замираю. Ведь в этот момент дверь распахивается.

Ян с порога замечает меня. И я чувствую его гнев.

— Ты… — цедит он, но я шикаю на него, чтобы Дана не разбудил.

Аккуратно высвобождаю палец и вкладываю в ручку ребенку игрушку. Моя бы воля, я бы так и сидела рядом всю ночь, оберегая его сон. Но злой старший брат не позволит мне остаться ни на секунду.

Делаю вдох и поднимаюсь на ноги. Уныло плетусь к двери.

— Ты. Что. Здесь. Делаешь? — тихо рычит Ян, преграждая мне путь в холл.

— Дан плакал. Я услышала и…

После общения с ребенком у меня нет настроения дерзить. Хочу просто спрятаться.

— Не смей заходить в мою комнату, — пытается угрожать Левицкий.

Но я задираю голову и смело смотрю в его глаза.

— Нет, Ян, — произношу спокойно, но твердо. — Если Дан опять заплачет и никого не окажется рядом, то я сделаю то же самое. Приду и успокою, как сумею. И плевать мне на твои угрозы.

— Будешь через Даниэля пытаться в доверие деда втереться? Для тебя хоть что-то святое есть? — раздражается он. — Кроме денег…

— Ты видишь поблизости Адама? — задаю ключевой вопрос.

И Ян мгновенно остывает. Всматривается в мое заплаканное лицо. Нахмурившись, думает о чем-то.

Неожиданно поднимает руку и проводит большим пальцем по моей щеке, стирая влагу. Забываюсь на миг, сглатываю слезы. И даже глаза чуть прикрываю. Но через секунду широко распахиваю их.

— Совсем с ума сошел? — фыркаю сдавленно. — Не трогай меня!

Отталкиваю Яна и сбегаю в свою обитель. Тяжело дыша, словно после марафона, прижимаюсь спиной к закрытой двери — и сползаю вниз.

Что он делает со мной? С нами обоими?

Зачем?

***

Уснуть не получается. Стоит мне сомкнуть веки, как я вижу Яна. И это в стократ хуже, чем обычные кошмары. К ним я привыкла, научилась сосуществовать. Но Ян. Пугает и будоражит душу. Не могу справиться с противоречивыми чувствами.

От нечего делать сажусь за учебники польского. Один из способов прогнать ночные образы. Действует безотказно.

Учу язык, старательно повторяю слова и фразы. Снова и снова. Пока не наступает рассвет, прогоняя тени и страхи.

Зеваю и понимаю, что безумно хочу спать.

Однако стоит мне улечься удобнее, как слышу голоса, доносящиеся из комнаты деда.

Невольно начинаю переживать. Вдруг у Адама опять приступ. А там Эд разговаривает с кем-нибудь из родственников. Рядом ли Ян? Если нет, то всем остальным плевать на деда.

Мозг начинает подкидывать пугающие картинки. Нарисовать их не так сложно после того, как я видела воочию, насколько плохо бывает Левицкому-старшему.

Беру халат и выскакиваю в холл, надевая на ходу. Подношу руку к двери, чтобы постучать. Но так и застываю.

Потому что до меня доносятся обрывки беседы. Адам разговаривает с… Яном. По-польски. Но кое-что я понимаю. И это «кое-что» мне не нравится.

Лихорадочно напрягаю мозг, взываю к своей памяти. Пытаюсь восстановить все, что выучила за эти дни. В конце концов, не такая я уж безнадежно глупая! Правда, времени мало было.

Прислушиваюсь.

Различаю отдельные слова и фразы.

Брак, контракт, какие-то документы.

Что-то про ребенка. Или нет. Вот тут не уверена. Слова сложные.

Несколько реплик шепотом. Слишком тихо.

Потом опять про брак. И жену…

— Хорошо, — голос Адама. — Ты уверен?

— Да, — твердо бросает Ян.

— Кто она?

— Анна Новак, — четко слышу.

И мне этого достаточно. Эд не солгал.

«Яну с любовью… От Анны», — дорисовывает воспаленный мозг. А заодно подленько подкидывает картинки из той ночи. Нашей единственной ночи.

Прикрываю рот рукой, чтобы не издать ни звука и не рассекретить себя. Отхожу бесшумно.

В конце концов, какое право я имею лезть в планы Яна?

Решил жениться? Пусть! Вот только от своей части наследства я так просто не откажусь. Да, это единственное, что меня волнует сейчас. Только деньги. Да. Исключительно!

На личную жизнь брата мне плевать. Плевать!

Рухнув в постель, утыкаюсь лицом в подушку. И реву. Не понимаю, почему на меня нахлынули вдруг эмоции, и не знаю, как совладать с ними.

Шелковая наволочка покрывается пятнами от моих слез. А я продолжаю всхлипывать.

Что за бред!

Он же брат мой. Пусть женится!

Разве я должна плакать из-за этого?

Брат!

Почему так больно, черт возьми!

Рывком поднимаюсь с постели, яростно стираю слезы с щек. Выскакиваю из комнаты и, наплевав на то, что меня могут увидеть, прямо босиком бегу по ступенькам наверх.

Врываюсь в комнату Эда. Ослепленная яростью, даже не смущаюсь, когда вижу его — полуобнаженного после душа, с полотенцем на бедрах.

Только инстинктивно пару шагов назад к выходу делаю. Страхуюсь.

Стоя на пороге, негромко, но уверенно выплевываю:

— Я согласна на твою сделку.

Глава 17

Полторы недели спустя

Доминика

В сотый раз заглядываю в подарочную коробку, где находится безумно дорогая статуэтка в виде двух близнецов, сидящих спинами друг к другу и объединенных одним сердцем из красного рубина. Единственное, на что хватило моей фантазии. И денег с карты Врагова. Муж сестры будет в ярости, когда увидит счет. Он и так меня недолюбливает… Вся надежда на Дану. Она, в отличие от меня, умеет сглаживать углы.

Вздохнув, провожу пальцами по статуэтке, стирая невидимую пыль. И закрываю коробку. Надеюсь, Адаму понравится подарок. Или он хотя бы сделает вид…

Поднимаю голову, читаю название ресторана на польском, рассматриваю завитушки на буквах, в целом оцениваю фасад. Тяну время.

Левицкие давно внутри. В полном составе. Я же опоздала, потому что носилась по сувенирным магазинам, потом брала вечернее платье напрокат (не покупать же ради одного выхода в свет), а еще… просто пыталась отсрочить неизбежное.

Где-то позади слышится гул двигателя и звук тормозов. Вдруг приехал кто-то еще из опоздавших гостей Адама? А я нерешительно топчусь на крыльце. Глупо.

Не оглядываясь, поднимаюсь по лестнице. На уровне второй ступеньки путаюсь в длинном изумрудном платье. Фыркаю, поправляю юбку, делаю еще шаг и… Блин! Дурацкие каблуки! Их подослали, чтобы убить меня!

Оступаюсь и едва не падаю назад,