Подарок для миллиардера - Амелия Борн

Сердце у меня снова подскочило и застучало как бешеное, а руки вдруг задрожали так, что я была вынуждена уложить Снежану в кроватку.

– Вы бы вернули ей дочь, если бы она того захотела? – спросила я, когда почувствовала, что голос мне хоть как-то подчиняется.

– Я не знаю, – взъерошил растерянно волосы Родионов. – Но я знаю, что мне нужно с ней поговорить.

Я заколебалась. Что, если рассказать ему все сейчас? Как он отреагирует? В памяти вдруг снова всплыло то, как терлась вокруг него Лера, как она ворковала над Снежаной… Я поняла, что, как бы мне того ни хотелось, а для подобного шага было еще слишком рано. Валерия могла убедить Илью в том, что я сама бросила своего ребенка. Наверняка именно с этой целью она и инсценировала то, что Снежану им якобы подкинули. Господи, да она могла наговорить мужу что угодно! И мое слово оказалось бы против ее. И я совсем не была уверена в том, что Родионов поверил бы именно мне. Более того – сейчас он наверняка и не поверит. Он совсем меня не знал, а с женой все же прожил несколько лет….

Пока я молча колебалась, Родионов неожиданно спросил :

– Лали, вот ты ведь не смогла бы бросить своего ребенка?

– Никогда! – горячо откликнулась я. – Но та женщина….

Он вдруг неожиданно приложил палец к моим губам, заставляя замолчать. И я прервалась, погружаясь с головой в бездонную голубизну его глаз.

– Как бы я хотел, чтобы ты была матерью Снежаны, – вдруг сказал отрывисто Родионов, а потом отстранился и, резко развернувшись, вышел из комнаты.

А я осталась. С ощущением полного раздрая внутри и застывшим на губах признанием : «Я и есть ее мать!».

– С секретаршей я поговорил. Вовремя успел, кстати, – ухмыльнулся Аркадий, отпивая из бокала глоток виски. – Она куда-то сваливает. То ли в Гондурас, то ли в Зимбабве.

– И что выяснил? – потребовал я ответа, когда брат Леры замолчал.

– Да ничего не выяснил. Она сказала, что ты ей отдал указание с этим разобраться.

Б*я! Только этого не хватало. И ведь я и взаправду мог это сделать, даже не вникая в суть проблемы. А уж как секретарша решила вопрос, дело десятое.

– А что насчет Ольги?

– А тоже ничего. – Аркадий пожал плечами и прикончил виски. – Что тут можно из всего этого выжать? Секретарша Олю твою не видела. Охранники тоже ничего о ней особого не знают. Только Зюзюкин твой сказал, что это вроде как блондинка была.

– Зенкин, – автоматически поправил я Аркашу.

– Ну Зенкин, – подернул он плечами. – Или предлагаешь фоторобот составлять и расклеивать его везде?

Я поморщился, когда представил, что по городу расклеят портреты матери моего ребенка. Хотя, может, если отчаюсь, и пойду на этот шаг.

– Не нужно, – помотал я головой.

– А по камерам что? Мы же тогда так это и не обсудили, – вспомнил Аркаша.

Я хмыкнул.

– Да ничего. Лера когда с сигналки дом снимала, и камеры отрубила. Прямо чертовщина какая-то.

Я перевел взгляд на жену, которая хлопотала на кухне. Для нее это все было не то чтобы любимым занятием, но в последнее время она как будто хотела показать, что желает быть хозяйкой в нашем доме.

– Бабы, блин, – выругался Аркаша, и я кивнул и подлил ему виски.

– Ладно, – смирился я с тем, что и эта ниточка ни к чему не привела. – Ужинать будешь или поедешь?

– Да поеду, наверное, – ответил Аркадий и поднялся из-за барной стойки. – И если что надо будет – звони сразу.

Он ушел, а я задумчиво повертел в руках бокал. Значит, и здесь провал. Ну, что ж, так тому и быть.

После ужина, во время которого Лера в основном щебетала о том, как стоит перестроить наш дом или вообще купить новый, я в основном кивал на все предложения жены. И думал. Думал о сказанном Лали. Признание, что хотел бы видеть ее матерью моего ребенка, вырвалось неожиданно даже для меня самого. Но чем больше я об этом думал, чем чаще представлял Лали хозяйкой в доме в окружении наших с нею детей, тем отчетливее понимал, что эти мысли мне нравятся.

– Давай спать, – сказал я Лере, устраиваясь на постели.

Жена тут же юркнула под одеяло и выключила свет. И я, отвернувшись от нее, почти мгновенно провалился в сон.

Мне снилось что-то жаркое. Как будто в пустыню попал, и кругом темнота. Только чувствовал на себе руки, такие прохладные, нежные. Тянулся за ними, что-то хотел сказать, но не мог. А когда моих губ коснулись чьи-то влажные губы, в мыслях только одна женщина была.

Лали.

Простонав в ее рот что-то нечленораздельное, я запустил пальцы в волосы и притянул Лали к себе. Смял губы поцелуем, впился в ее рот с таким жаром, что меня бы не смогли оторвать никакие силы. А она отвечала, да так, что у меня крыша окончательно уехала.

Я провел руками по соблазнительным изгибам ее тела, скользнул за кромку нижнего белья, пока она обхватывала пальцами мой член, который уже был в полной боевой готовности.

– Ильяяяя, – простонала она, когда я коснулся ее влажных складочек.

– Лалиии, – ответил я, и тут же проснулся, потому что услышал голос Леры, полный ужаса.

– Чтооо? – простонала она, и мне в глаза ударил свет от ночника.

Замечательно, б*ядь! Лежу тут голый со стоящим наперевес членом, и думаю, что трахаю во сне совсем не жену. И вроде бы должен испытывать муки совести, вот только их как раз и не чувствую.

– Ничего, прости, – сказал я, садясь на постели и прикрывая эрекцию простыней. Потер глаза, выплывая из остатков сна. Угораздило же!

– Прости?! Я должна тебя… простить? – задохнулась Лера, вскакивая с постели и маршируя по спальне. Из одежды на ней был только растерзанный пеньюар. Дерьмо! Я что, успел раздеть жену, думая, что собираюсь трахнуть совсем другую женщину?

– Мне приснилась не ты.

Ну а что я еще мог сказать? Только правду и ничего кроме правды. Мне снилась Лали, именно ее я хотел взять всеми возможными способами… и именно ее имя назвал, когда моя жена начала приставать ко мне, чтобы я выполнил супружеский долг.

– Это понятно, – процедила Лера, запахивая на груди пеньюар. – Но понятно и другое. Я иду вышвырнуть эту чертову няню куда подальше!

Чего, бл*дь?

Я успел подскочить к жене ровно в тот момент, когда она собиралась выйти из комнаты. Схватил ее за руку и оттащил от двери.

– Только попробуй ее тронуть, – процедил, уже представляя, чем именно все обернется.

И да, я был виноват. Но вину свою видел лишь в том, что давным-давно не разошелся с той, с кем у меня уже давно не было ни любви, ни семьи. Нужно было разбежаться с Лерой в тот момент, когда только почувствовал, насколько у нас с ней все стало дерьмово. И к этому не имели отношения ни чужая женщина, ни мой нежданно найденный ребенок.