Влюбленная пленница - Дорин Оуэнс Малек

– То, чего хочет Калид, не произойдет никогда. Хаммид не пойдет на компромисс; он скорее сровняет с землей всю страну.

– Меня больше волнует, что случится, если Хаммид узнает об этой сделке, – Малик отложил газету. – Это должно выглядеть как враждебное действие.

– Шах хочет с тобой встретиться. Скажи ему это, – После недолгого колебания Анвар снова вернулся к теме, которую считал важной.

– Сможешь отдать девушку? – спросил он.

– За пять тысяч курушей я вынужден буду это сделать, – коротко ответил Малик, отвернулся и пошел прочь.

* * *

Секретарь Дэнфорд принял из рук Беатрис Вулкот чашку чая и положил в нее кусочек сахара. Служанка молча протянула ему поднос с конфетами.

– Попробуйте, – предложил Джеймс. – Жена готовит их по старинному семейному рецепту, а вместо орехов пекан добавляет местный арахис. Очень вкусно!

Дэнфорд взял конфетку и положил ее на позолоченную фарфоровую тарелку. Фарфор оказался лиможским, наивысшего качества, так же, как и все остальное, принадлежавшее Вулкоту.

Действительно, Джеймс Вулкот в Турции преуспевал.

– Так что, официальный ответ султана гласит, что мы ничего не сможем сделать? – продолжил Джеймс разговор, прерванный появлением секретаря.

Дэнфорд кивнул – рот его оказался занят орехами. Наконец он проглотил их и вытер рот салфеткой, прежде чем ответить.

– Он говорит, что люди, похитившие Вашу племянницу, – разбойники, живущие вне закона. Если их поймают, то, разумеется, они понесут высшую меру наказания, но пока ни одному монарху не удалось полностью остановить преступность в своей стране.

– Другими словами, он умывает руки, – фыркнула Беатрис, поморщившись и старательно снимая с кисейного рукава невидимые пылинки.

– Боюсь, что так оно и есть, – согласился Дэнфорд. – Султан прекрасно знает, что вся страна сочувствует мятежникам, поэтому он и пальцем не шевельнет, чтобы освободить из их рук американскую гражданку. Ваша племянница стала жертвой лицемерия на международном уровне.

– Тогда вся надежда на Калид-шаха, – вздохнул Джеймс.

– Я говорила тебе это с самого начала, – не преминула заметить Беатрис.

– Как Вы считаете, этот бандит послушает его? – спросил Джеймс Дэнфорда.

Секретарь посольства поставил чашку и стряхнул с пальцев крошки.

– Если не послушает, Вы больше никогда не увидите свою племянницу, – мрачно ответил тот.

* * *

Улица, ведущая в сторону от главной, больше походила на переулок – настолько она была узка и изрыта колесами тележек, подвозящих товары к лавкам. Глинобитная постройка в конце его казалась низкой и темной, наполненной запахами кофе и густым дымом крепчайшего турецкого табака. Говор многоязыкой толпы походил на жужжанье пчел, а сама кофейня, куда вошел Калид-шах, больше напоминала улей.

Одет он был в стиле британского бизнесмена: в костюм-тройку. А светло-кофейный оттенок кожи, черты лица, напоминающие европейские, и викторианская бородка лишь усиливали сходство с британским туристом. В дальнем конце зала он моментально заметил Малик-бея. Молодой человек был одет бедуином. Свободные одежды делали неузнаваемой фигуру, а головной убор скрывал волосы и нижнюю часть лица.

Переодевание это служило мерой предосторожности. Малика еще ни разу никто и нигде не выдал, несмотря на обещанную за его голову крупную награду. Но какой-нибудь подвыпивший бедствующий крестьянин мог узнать его и, не сдержавшись, выдать свои чувства, а тем самым и Малика.

Мужчины не спеша направились друг к другу и встретились посреди зала у исцарапанного ножом стола. Калид жестом пригласил Малика присесть и заказал две порции боца – ячменного пива, так любимого рабочим людом. С официанткой он говорил по-турецки, а когда обратился к Малику, сразу перешел на английский, чтобы никто вокруг не смог понять, о чем идет разговор.

– Я пришел, чтобы поговорить о выкупе американской девушки, – начал Калид. – Что ты хочешь за нее?

– Пять тысяч курушей, – не задумываясь, ответил Малик.

– Это немало.

– Немного за родственницу Вашей любимой супруги, – сухо заметил Малик.

– Родство вовсе не близкое – Сара даже не знает ее. Девушка эта – племянница жены ее кузена. Вы знали об этом, когда похищали ее?

Малик покачал головой.

– Я видел лишь, что она молода и красива и наверняка принесет немалые деньги, если ее продать на невольничьем рынке.

– Так почему же ты до сих пор не сделал этого? – Калид внимательно взглянул в лицо своему собеседнику.

Малик отвел глаза.

– Я старался, но не смог.

Официантка принесла кружки, и Калид расплатился с ней. Когда она отошла, он наклонился через стол и произнес:

– Я заплачу тебе десять тысяч, если ты три недели продержишь Амелию у себя – в целости и сохранности, – а потом вернешь ее мне.

Малик от изумления потерял дар речи.

– Я вовсе не шучу, – продолжал Калид. – Деньги здесь, со мной.

– Зачем это? – наконец нашел в себе силы спросить Малик.

– Если мы поступим так, султан решит, что я не хотел платить выкуп и долго колебался, а уступил лишь настойчивым просьбам жены, – он улыбнулся. – Хорошо известно, что я люблю и балую ее, и султан прекрасно понимает подобные чувства.

Малик кивнул, лихорадочно обдумывая предложение.

– Я хочу исключить всякое подозрение в сговоре, – продолжал Калид, – а кроме того, есть и еще одно соображение, – он отпил глоток пива. – Султан созывает всех пашей на совет. Я надеюсь получить для Бурсы кое-какие концессии, и если султан будет думать, что я – твой должник, он отнесется ко мне с большим сочувствием.

– Не зря говорят, что Вы играете им, как захотите, – не в силах скрыть восхищение, заметил Малик.

– Приходится хитрить, Ага, – ответил Калид, называя Малика тем титулом, который тот привык слышать от своих товарищей. – Под его началом находятся отряды янычар, и он может в несколько дней сровнять с землей всю Бурсу. Люди смотрят на меня в надежде, что я смогу их защитить. Драться я отважусь только тогда, когда лишу Хаммида его личной армии и буду уверен в победе.

– Любой другой на Вашем месте уже давно уехал бы отсюда и жил в Лондоне, купаясь в роскоши, – задумчиво сказал Малик.

– Но я-то ведь не кто-то другой, – коротко и сухо возразил Калид.

– Где деньги?

– Здесь, – паша поставил на стол кожаную сумку. – Я отдаю их тебе сейчас как вклад в твое дело, ведь совсем скоро они могут понадобиться тебе.

– Почему? Что Вы имеете в виду?

– Вчера я получил весточку от одного из моих шпионов. Султан планирует налет на армянские кварталы Константинополя. Он подозревает тебя в сговоре с армянами.