Стук ее сердца - Айрис Джоансен

Вода. Держись подальше от воды. Течение такое сильное, что оно подхватит тебя и унесет к водопаду.

Тяжело отдуваясь, Ева поднялась по берегу и бросилась в заросли кустарника.

Беги.

Пуля с визгом сорвала кору с ближнего к ней дуба.

Уже близко.

Она услышала всплеск воды за спиной. Он не боялся течения. Да разве дьявол чего-то боится?

– Ева!

Голос Джона Галло. Он догнал ее, схватил за руку, рванул в сторону.

– Сюда!

– Нет! – Она попыталась вырваться.

– Доверься мне. – Он смотрел на нее с тем отчаянием, которое чувствовала и она сама. Его лицо… оно как-то изменилось. Это было лицо Джона Галло, но не того Джона Галло, которого она знала. – Я найду ее. Я не дам тебе умереть. Доверься мне.

– С какой стати? Когда это мы доверяли друг другу? – Она выдернула руку и снова побежала.

Мгновением позже другая пуля просвистела над головой и вонзилась в землю чуть впереди.

Топот бегущих ног. Сердце колотилось так, как будто могло вот-вот выпрыгнуть из груди. Придумай что-то или умрешь.

Доверься мне.

Никогда.

Боль… боль в спине…

Она даже не слышала этой пули.

Смерть?

Ева вскинулась и села. Взгляд заметался по темной комнате.

Сердце скакало, как испуганный заяц, но ладони были холодные. Прошло, должно быть, не меньше минуты, прежде чем до нее дошло, что она дома, а не там, в прибрежных кустах.

Сон?

Да, сон, но такой яркий, словно еще минуту назад она была в другой действительности. Джон Галло уехал три недели назад, но она видела его как будто наяву. Да, это был он, но только другой, незнакомый. Не чувственный, не сексуальный, а пугающе страшный, преследующий ее, чтобы… убить. И эта погоня неизменно заканчивалась смертью. Ее, Евы, смертью. А что было наяву? Секс, страсть, безумное наслаждение и бурное, окрашенное отчаянием и вселившее в нее страх, расставание.

Может быть, поэтому во сне он видится ей преследователем, врагом. Может быть, ночной ужас со смертельной схваткой – это отражение, увеличенное и искаженное, ее подсознательного восприятия Джона Галло?

Или, может быть, все это копание в себе из-за обычного кошмара есть чушь и вздор?

Ева опустила ноги на пол, поднялась и прошла в ванную. Выпила стакан воды. Вернулась на диван.

«Ложись-ка спать. Это только сон, и ничего больше».

Вообще-то, все было не так уж и плохо. Жизнь вернулась в привычную колею – школа, закусочная, дом, – и думать о Джоне просто не оставалось времени. Иногда казалось, что те недели с ним тоже были сном. Наверное, оно и к лучшему, что она пережила это сейчас, а не позже. Теперь все можно оставить в прошлом и сосредоточиться на работе.

И это тоже чушь и вздор. Не стоит искать объяснений и оправданий. В том, как она вела себя и что делала, не было никакого расчета.

Но что было, закончилось, и теперь у нее все в порядке.

– Что-то ты неважно выглядишь, – заметила Тереза, окинув подругу критическим взглядом. – Уж не загрипповала ли?

– Может быть. – Закончив с очередным заказом, Ева поставила тарелку на поднос.

– Бледная, как тот бумажный пакет. Не дыши на меня. В этом году с меня микробов хватит.

– Я к тебе и не подхожу. – Ну почему бы Терезе не помолчать? Ева и без того чувствовала себя ужасно: мало того, что раскалывалось голова, так ей еще то и дело приходилось сдерживать позывы к рвоте. Желудок скручивало от запаха жарящихся гамбургеров.

– Тебе надо пойти домой. Поедешь на автобусе?

– А как еще?

– Просто подумала, что, может, Джон вернулся в город. Его ведь месяца два уже нет? Ничего не слышно?

– Ничего. Да я и не жду.

– Порезвились, и прощай? – Тереза состроила гримасу. – Да, обычно так и бывает. Но иногда оно того стоит.

– Может быть.

– А он крепко на тебя запал. На меня, как я ни старалась, даже не посмотрел ни разу и… Ты куда?

Тошнота подкатила к горлу. Как же плохо…

Ева едва успела добежать до туалета, прежде чем ее вырвало.

Потом еще.

Господи…

Она бессильно опустилась на пол возле унитаза.

Посидела. Кое-как поднялась, не зная даже, сможет ли удержаться на ногах.

– Ева?

Тереза.

– Я в порядке. Иди… работай…

– В порядке? Я же вижу. – Тереза открыла дверцу шкафчика. – Дать полотенце или что-нибудь еще?

– Не надо. Просто оставь меня… – Ева снова согнулась над унитазом. – Все нормально. Сейчас пройдет.

– Да уж, конечно. – Тереза смочила под краном бумажное полотенце. – С моей соседкой по комнате, Линдой, было то же самое. Думаешь, я не понимаю. Сколько у тебя? Месяца два? Три?

– Ты о чем?

– О том, что этот красавчик, сукин сын, похоже, не предохранялся. – Влажное полотенце охладило лоб. – Ты же еще ребенок. Ему бы… – Тереза не договорила, заметив недоуменное выражение на лице подруги. – А чего еще ты ждала? Все же видели, что вы друг по другу с ума сходили. Вот голову и потеряла. Надо было ко мне прийти. Я бы помогла.

– Думаешь, я… беременна?

– По времени сходится. Мою соседку, когда она была на третьем месяце, каждое утро тошнило. – Тереза нахмурилась: – А тебя? Неужели не заметила, что месячные прекратились?

– У меня и раньше случались задержки. Думала, может, из-за таблеток… – Ева закрыла глаза. – Нет, я не беременна… мне нельзя… – Она чувствовала, что начинает паниковать, что мысли сбиваются и путаются. Нет, этого не могло случиться, нельзя даже мысли такой допускать. – Я принимала противозачаточные…