Два полюса любви - Элис Детли

Тот день выдался жарким, но во дворце было прохладно. Двери султанского кабинета были плотно прикрыты, охране было приказано оставаться снаружи. С докладом к султану пришел верный слуга и первый помощник Ахмад. Но разговор, происходивший между ними, ничуть не напоминал дружескую беседу.

– Ну-ка, повтори, что ты сказал! – Хасим говорил спокойно, но внутри у него все трепетало от гнева.

Слуга сглотнул.

– Простите, ваше высочество! Я не хотел…

– Нет уж, повтори, что ты сказал!

Ахмад опустил глаза.

– По городу ходят слухи…

Султан свел свои густые черные брови.

– И ты осмеливаешься досаждать мне досужими сплетнями?!

– Но, ваше величество, ведь речь идет о вас. Мне очень жаль, что приходится об этом говорить, но у меня просто нет выхода.

– Предположим. И что же это за слухи?

– Народ теряет терпение, ваше величество.

– Вот как. – Хасим внимательно посмотрел на слугу. – Значит, созрел новый заговор?

– Нет, что вы! – Его собеседник нервно рассмеялся. – Народ доволен вашим правлением. Люди счастливы, они радуются, и есть от чего: все сыты, довольны. Мы победили голод, наша страна заслужила уважение соседей и…

– Хватит этих глупостей! – прервал его Хасим. – Это я и без тебя знаю. Говори, в чем дело!

– Я к этому и веду. – Ахмад собрался с духом и выпалил: – Народ Бахрама волнуется, потому что вы… вы… до сих пор не женились. – Он робко улыбнулся, следя за реакцией повелителя.

– Не женился? – фыркнул тот. – Почему я не женился?! А им-то какое дело? Только я, и никто другой – слышишь, никто, – решу, когда и на ком мне жениться! Ясно? – На мгновение Хасим прикрыл глаза. Перед его внутренним взором встал образ Ромульды, ее пышные черные волосы и нежный взгляд. Он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, и спросил, но уже мягче: – Признайся, Ахмад, ты ведь чего-то недоговариваешь! Что еще ты от меня скрываешь?

– Видите ли, – тот опять сглотнул, – в газетах и на телевидении…

– На телевидении! Телевидение – творение шайтана. Давно пора его запретить.

– Несомненно, ваше величество. – Ахмад был согласен со всем, что скажет султан. – Но, увы, запретами нам не удастся остановить прогресс…

– Прогресс, прогресс! – прервал его Хасим. – Ты сказал, что газеты и телевидение о чем-то сообщили?

– В некотором роде – да. В газетах пишут, что вы… э-э… общаетесь в Риме с одной женщиной…

– С Анной?

Черт, как хороша Анна в постели! Губы султана скривились в сладострастной улыбке. Эта женщина знает, как доставить наслаждение мужчине.

– Но о моей связи с Анной известно уже давно.

– В том-то и дело! Ходят слухи, что вы собираетесь на ней жениться.

С уст султана слетело итальянское ругательство, которое не пристало произносить царственной особе. Он свободно говорил на шести языках. И знал все самые неприличные ругательства.

– Да они с ума посходили! Неужели им неизвестно, что мне наречена совсем другая? При чем тут Анна. То, что дает мне она, я могу получить и без всякой свадьбы. – Он ухмыльнулся. – Вообще, зачем мне жениться на той, которая десятью годами меня моложе? Да что она понимает в любви! Сущая девчонка! – Султан вздохнул и отвернулся. Может быть, и впрямь уже настало время? Но готов ли он к такому повороту в своей судьбе?

Всем в Бахраме было известно: султану Хасиму подходят разные эпитеты, но его уж никак нельзя упрекнуть в медлительности. Вот и сейчас ему понадобилась всего секунда, чтобы принять решение. Он кивнул. Да будет так!

Ахмад его доверенный человек. Если даже он отважился доносить султану о слухах, значит, положение и впрямь весьма серьезное и требует незамедлительной реакции.

– Ладно, – произнес Хасим. – От судьбы не уйдешь. Я пошлю за Ромульдой. Свадьба состоится при первой же возможности.

Упругая грудь такой формы, которой позавидовала бы топ-модель, смуглая кожа, не требующая искусственного загара, к тому же на удивление нежная и бархатистая, тонкая талия, красивые руки, не слишком мускулистые, но и не как спички, изящное запястье и длинные пальцы с выпуклыми овальными ногтями. Короче, что ни говори, а султана аль-Пахлеви можно было понять. Нет, не зря Ромульда снилась ему в самых откровенных позах и в самых что ни на есть эротических снах. Он представлял ее себе обнаженной – ну прямо такой, как сейчас, когда она, подставив лицо ручейкам воды, струящимся из душа, массирует свои пышные черные волосы.

Зазвонил телефон.

– Боб, сними трубку, не слышишь, телефон звонит!

– Иду, иду!

Ромульда в спешке натянула халат, промокнула волосы полотенцем и вышла в гостиную. Боб уже снял трубку.

Но он еще не успел сказать «алло», а она уже знала, кто звонит. Каким-то шестым чувством догадалась, что это он. Хасим.

Ромульда нахмурилась. Нет, сказала она себе, теперь все должно быть иначе. Когда-то, очень давно, она обещала ему себя. Тогда ей больше всего хотелось стать его женой. А теперь все изменилось. Их больше ничто не связывает. Настала пора сказать твердое «нет».

– Кого? А, Ромульду! – По акценту Хасим безошибочно определил, что к телефону подошел американец. Но кто он? – Сейчас позову! – Боб повернулся к ней. – Это тебя.

Ромульда дрожащими руками взяла трубку.

– Алло?

Пауза.

– Это ты? – наконец раздался его голос.

Голос, который она узнает сразу, несмотря ни на какие помехи. Наверное, потому, что никто на свете не может говорить одновременно так повелительно и нежно. Может, спросить: «Кто говорит?» Да нет, не стоит. Еще не хватает, чтобы он обиделся из-за пустяка!

– Хасим, – сказала она. – Как дела? Почему она говорит по-английски? Чтобы этот американец знал, о чем они беседуют?

– Кто подошел к телефону? – рявкнул Хасим в трубку, прежде чем успел сообразить, что тоже перешел на английский.

«Не твое дело!» – хотела было сказать Ромульда, но передумала. Ведь Хасиму до всего есть дело. Он думает, что все права только у него, а остальные обязаны ему подчиняться. И неудивительно: ведь с самого детства он привык получать все, что его душе угодно.

– Один мой друг, – ответила она. – Боб.

– Боб? – переспросил он. В его голосе не осталось и следа нежности. – Мужчина? У тебя в квартире мужчина?

Ромульда едва не расхохоталась. Впрочем, чего тут смешного? Разве она не знает, что он за человек? Разве он не разрушил ее жизнь?

– Во всяком случае, – попыталась отшутиться она, – он не похож на женщину. Если, конечно, не переоделся.

Хасим схватил нож для газет и вонзил его в покрытую бархатом поверхность стола.