На грани острых ощущений - Кэтрин Манн

– Я знаю… Но мне трудно быть от них вдали.

– Понятно. – Он поставил поднос на журнальный столик, над тарелками с супом поднимался пар.

Сердце Наоми сжалось от беспокойства при воспоминании о своей беспомощности.

– Спасибо тебе за все.

– Не за что, – сказал он. – Я просто разогрел то, что принесла твоя сестра.

– Я ненавижу больницы и болезнь. Это напоминает мне о лечении рака.

Ройс погладил ее влажные, заплетенные в косу волосы:

– Наоми…

– Все нормально. Это в прошлом. – Она радовалась его прикосновениям.

– Мне страшно представить, что ты пережила в подростковом возрасте.

– Эй, теперь я в порядке. – Она отвела взгляд, чтобы он не увидел ее страх, взяла пшеничную лепешку и намазала ее сливочным маслом. – Я вообще не понимаю, почему заговорила об этом.

– Я не хотел тебя расстраивать.

Она откусила кусочек дрожжевой лепешки, слушая «Времена года» Вивальди, а потом сказала:

– Спасибо, что поехал со мной и девочками в больницу.

– Как я мог туда не поехать? Я тоже волновался за них. Почему ты в этом сомневаешься?

Конечно, он беспокоился о девочках. Наоми стало совестно, и она решила сменить тему.

– У тебя проблемы на работе, – сказала она.

Он отмахнулся от ее комментария:

– Не надо смешивать бизнес и личные отношения.

– Но мы не можем их не смешивать, потому что работаем вместе.

Он прищурился, задумчиво глядя на нее:

– По-твоему, у тебя есть причина выгнать меня из компании?

– Нет! – тут же воскликнула она. – Нет, конечно. Я хочу, чтобы твои разработки были внедрены. Я не опущу руки. Просто будет намного сложнее, чем мы ожидали.

– Тебе надо успокоиться. – Он отставил тарелки в сторону и поправил одеяло у нее на коленях, а потом коснулся рукой ее бедра. – Я предлагаю поговорить об этом после того, как мы оба хорошенько выспимся.

Она с трудом сглотнула:

– Я сейчас могу думать только о малышках.

– Понятно. Но с ними все будет в порядке.

– Я продолжаю думать, что если бы я не вывезла их на прогулку…

– Доктор заверил тебя, что их болезнь никак не связана с нашей прогулкой. – Он слегка сжал рукой ее бедро. – Обычный вирус. Я больше удивлен тому, что вы втроем подцепили его одновременно.

Она откинулась назад и потянула на себя одеяло. Ройс понял ее намек и, надменно улыбаясь, убрал руку.

Она села прямо.

– О Мэри и Анне… Между ними тесная связь. У нас с Бреанной был собственный язык до того, как мы пошли в начальную школу.

– И никто не понимал, о чем вы говорите?

Она тихо рассмеялась:

– Никто.

– Удивительно. Новый язык. – Его голос грохотал в тихой комнате. – Будет интересно наблюдать за тем, как они растут.

Но наблюдать за этим Ройс не будет. У нее защипало глаза от слез. Она быстро моргнула, прежде чем взглянуть на него.

– Мне жаль, что я не все правильно поняла, когда мы были вместе. Мне следовало знать, что не надо так торопить наши отношения. Тем более я была беременна. Я никогда не хотела тебя обидеть.

– Я предлагаю забыть о взаимной обиде и объявить перемирие сегодня вечером. – Он провел пальцами по ее лицу и ключице.

Наоми очень хотелось с ним согласиться. Если она уступит Ройсу, она окажется в море желания, которое приведет к душевной боли и потере себя.

Это было самое опасное искушение.

Последние две недели были у Наоми довольно спокойными. Девочки полностью выздоровели. Однако она снова и снова возвращалась к опасным мыслям о Ройсе. Словно решив играть роль свахи, Делани побуждала Ройса и Наоми чаще выходить из дома вдвоем. Наоми замечала озорной блеск в темно-карих глазах Делани и понимала молчаливое одобрение своей сестры.

Сейчас она с Ройсом и девочками наслаждается послеобеденной прогулкой в музее Анкориджа. И она не может не ощущать, как их снова влечет друг к другу.

Посмотрев на группу детей у музейных экспонатов, Наоми улыбнулась и наклонилась к Ройсу, чувствуя тепло его тела.

– Я представляю, как ты в детстве рассматривал научные экспонаты и смешивал химические реактивы, – прошептала она.

– Вообще-то я хотел стать известным футболистом.

Его невозмутимое заявление застало ее врасплох. Она с упоением разглядывала его в потрепанных джинсах и вязаном свитере.

– Футболист? В самом деле?

– Конечно нет. В футбольной команде слишком много людей.

Смеясь, она потащила его к вращающимся экспонатам художественной выставки, проходя мимо окон, через которые открывался вид на город.

– Значит, тебя больше привлекали вулканы.

– Я хотел стать астронавтом или лесником.

– Ого, это сюрприз! Но забавный. Почему же ты не стал лесником?

– Я понял, что не смогу взять всех зверей с собой в лес.

– Логично. А астронавт?

Он выгнул бровь, глядя на нее:

– Я мог не вернуться из полета.

Она сжала руку Ройса, глядя ему в глаза; ей казалось, что толпа вокруг них исчезла и они остались вдвоем.

– Почему мы не говорили об этом раньше? – спросила она.

– Тогда мы мало разговаривали, помнишь?

От воспоминаний ей стало жарко. И она знала, что их мысли сейчас совпадают.

Она с трудом сглотнула и затаила дыхание, а Ройс удовлетворенно улыбнулся. Потом он подвел ее к скамье напротив экспонатов инуитской живописи. Наоми сразу подумала о своей бабушке, которая вечерами рассказывала ей сказки.

– А как насчет вас, мадам Адвокатесса? – спросил Ройс. – Ты мечтала о карьере уже в детстве?

Она обрадовалась, что он сменил тему. Им не надо снова бродить по старым дорожкам и стараться не уступить соблазну. Глубоко вдохнув, она вернулась в свои воспоминания.

– Я хотела организовать свадебный бизнес на ледниках. Чтобы молодожены прилетали в отдаленные места и произносили там свои клятвы.

– На самом деле? – Он откинулся на скамейке, широко разведя руки; его рука легла рядом со спиной Наоми.

Она с усилием заставила себя вернуться к разговору.

– Да. Дядя Конрад сыграл свадьбу на леднике, когда я училась в начальной школе. Я думала, это очень романтично.

Даже сейчас она помнила, как ее щек касался ледяной ветер, а на небе был виден Млечный Путь.

– Что тебя остановило?