Ключи от рая - Мейв Бинчи

Я иногда читаю небольшие лекции — в благотворительных целях или в целях рекламы компании Макса. И за несколько лет я усвоила, что существуют две темы, которые всегда занимают внимание аудитории. Одна из них о том, как безболезненно сбросить пять фунтов перед вашим отпуском, а вторая — о созидающей силе дружбы.

С пятью фунтами — это просто, нужно есть экзотические фрукты на завтрак и ужин, манго, папайю и тому подобное. И небольшие порции жареной рыбы или курицы на ленч. Я перемежаю рассказ смешными историями о тех временах, когда я съедала коробку шоколадного печенья или трубочку мороженого. Им это нравится.

Но еще больше им нравятся рассказы о моей лучшей подруге Малке. Я зову ее так, хотя ее настоящее имя Морин. Я рассказываю, как мы встретились в кибуце и остались друзьями на всю жизнь и как любовь может прийти и уйти, а дружба остается. Такая дружба в известном смысле лучше, чем любовь, потому что она более великодушна. Вы не расстраиваетесь, если у вашего друга есть еще друзья, вы даже одобряете это. Но вы будете яростно протестовать против того, чтобы тот, кого вы любите, любил еще других, и сделаете все возможное, чтобы разлучить их.

Я видела, что аудитория одобрительно кивала.

Я всегда улыбалась, когда рассказывала о Малке.

Мы провели вместе очень много времени после случайной встречи в кибуце. Моя мама думала, что она приличная еврейская девушка, и не знала, что она приехала из города фанатичных католиков, которые к тому же поголовно поклоняются какому-то языческому источнику в глубине леса. Если бы вы это только видели. Берегите дружбу, говорила я им, а затем объясняла преимущества поездки в отпуск с подругой, а не с супругом.

Потому что если ваш супруг не хочет посещать выставки и достопримечательности или заниматься шопингом, а будет сидеть за столиком кафе на площади, разглядывая чужестранцев, то лучше вам поехать в отпуск с подругой.

Когда я начала работать в его семейной фирме, Макс всегда восхищался тем, что я нашла свой путь в бизнесе: арт-туры, художественные классы, бридж-клубы для дам или литературные группы. Он восхищался мной, однако очень сдержанно и беспристрастно.

Видите ли, оглядываясь назад, я понимаю, что Макс на самом деле не любил меня, не любил так, как об этом пишут, или поют, или мечтают. И у меня не было повода думать, что он любит кого-нибудь еще. Я говорила себе, что, возможно, у него невысокие сексуальные потребности, в отличие от мужа Малки в Ирландии. Нет, я уверена, что он не любил никого другого, он просто рассматривал меня и других женщин в качестве партнеров по бизнесу. Он выбрал такой путь.

Какое-то время я считала, что, если я буду стараться нравиться ему — стану лучше одеваться, похудею, буду более оживленной, — он полюбит меня. Но моя подруга Малка убедила меня, что это вряд ли сработает, потому что дело не в этом. В противном случае все стройные, с приятной внешностью и живым характером женщины были бы очень счастливы, но мы знаем — они ведь нас окружают, — что многие из них очень несчастны.

Малка добавила, что я смешная, и красивая, как бутон, и остроумная, как кнопка, и еще произнесла дюжину нелепых ирландских фраз, и я начала во все это верить и обрела необъяснимую уверенность в себе. И, оглядываясь назад, я вижу, что почти все время чувствовала себя счастливой.

Несчастлива в эти годы я была тогда, когда моя мама пилила меня по поводу замужества. Это было то время, когда я изнуряла себя, ничего не ела и просиживала по десять часов в офисе, после чего следовали приемы, — я не была счастлива тогда.

Но когда родилась Лида, моя красивая, моя чудесная дочь, я была счастлива и никогда не переставала ею быть. У меня был дневник, куда я записывала все, чем мама раздражала или огорчала меня, и я старалась не делать этого сама.

Но мир изменился.

Я не представляю, чтобы я могла предложить Лиде рассмотреть варианты замужества, прежде чем уйдет ее красота.

Это было бы похоже на жизнь на чужой планете.

К этому времени моя мама тоже изменилась, она стала нормальным здравомыслящим человеком. Когда я была молодой, это было совсем не так, и я ничего не могла с этим поделать, но тем приятнее было убедиться позднее, что все стало по-другому.

Малка говорила про свою мать то же самое. Ее мать успокоилась, только когда появился внук. Но все же я не думаю, что миссис О’Брайен была столь трудна в общении. Как все люди ее возраста, очень суеверная, конечно, и болезненно воспринимающая то, что другие люди в Россморе могут сказать или подумать, но, в сущности, она была хорошим человеком.

Однако Малка говорила, что миссис О’Брайен была очень нетерпелива, когда была молодой, поэтому я считаю, что с годами люди становятся добрее.

Малка обожала своего маленького сына Брендона, что было к лучшему, после того как ее муж оказался далеко не тем, чего она от него ожидала. Я любила ее приезды с Брендоном ко мне на пару недель в то время, когда этот Деклан, бродячий муж, набрел на школьную секретаршу Эйлен. В свой первый приезд Малка была в очень подавленном состоянии и очень много плакала. Она сказала, что не плакала дома — она не хотела давать своим золовкам удовлетворения видеть ее сломленной. Но она плакала у меня на кухне, у меня в саду, когда мы смотрели на наших детей, игравших в бассейне, она плакала в музыкальном баре, куда мы зашли как-то вечером, мы плакали вместе, когда пианист играл «Голубую луну», которая была их песней, их с Декланом песней.