Сердцеедка - Софи Кинселла

– Знаю, – сказал Ричард. – Для того все и затевалось. Деньги должны принадлежать моим детям.

– Сумма очень большая.

– Я знаю, что сумма большая.

Двое мужчин взглянули на бумаги, разложенные перед ними на столе. Сумма, о которой шла речь, была проставлена в самом низу страницы: цифра «один» и целый хвост нулей, напоминающий гусеницу.

– На самом деле не так уж и много, – сказал Ричард. – Я хочу, чтобы эти деньги достались детям. Мы с Эмили так решили.

Оливер вздохнул и принялся постукивать авторучкой себя по ладони.

– Налог на наследство… – начал он.

– Дело не в налоге. Я просто хочу их обеспечить.

– Так обеспечь их как-нибудь иначе! Почему бы не купить Филиппе дом?

– А почему бы не передать ей некоторую сумму денег? – На лице Ричарда мелькнула улыбка. – По сути это одно и то же.

– Далеко не одно и то же! Мало ли что случится. Вдруг потом пожалеешь, что бесповоротно отдал все свое состояние.

– Ну уж и все!

– Весьма значительную часть.

– Мы обсудили это с Эмили и согласились, что на остаток можно вполне благополучно жить. К тому же есть еще наша фирма.

Юрист вновь откинулся на спинку кресла. Видно было, что его осаждают противоречивые мысли.

– Напомни, когда вы приняли это решение? – спросил он, наконец.

– Года два назад.

– Эмили тогда уже знала…

– Что умрет? Знала. А при чем здесь это?

Оливер пристально посмотрел на Ричарда; кажется, он хотел что-то сказать, но только вздохнул и отвел взгляд.

– Да так, – вполголоса произнес он.

Потом прибавил более твердо:

– А я знаю, что, отдавая такую крупную сумму, ты ставишь под удар собственное будущее.

– Оливер, не надо мелодрамы!

– Вы с Эмили, вероятно, не подумали о том, что после ее смерти твоя жизнь может измениться. Насколько я понимаю, у тебя сейчас гостит… знакомая.

– Гостит, – улыбнулся Ричард. – Ее зовут Флер.

– Так вот, – продолжил Оливер, помолчав. – Возможно, сейчас тебе это кажется глупым, но что, если ты когда-нибудь снова женишься?

– Мне это глупым не кажется, – медленно ответил Ричард. – Только я не понимаю, какое отношение это имеет к деньгам, которые я хочу передать Энтони и Филиппе. Деньги и брак – что у них общего?

– Ты серьезно? – ужаснулся юрист.

– Наполовину, – сжалился Ричард. – Слушай, Оливер, я еще подумаю, не буду рубить сплеча, но с деньгами все равно нужно что-то делать рано или поздно. Я уже несколько месяцев постепенно обращаю их в ликвидность.

– Могли бы пока спокойно полежать на срочном вкладе. Лучше потерять часть дохода, чем поторопиться и прийти к неверному решению. – Оливер вдруг вскинул голову. – Ты еще не рассказывал детям?

– Нет. Мы с Эмили оба считали, что лучше им пока ничего не знать. Также мы решили, что распоряжаться этими деньгами они смогут только по достижении тридцати лет. Не надо, чтобы они привыкли все в жизни получать даром, не прикладывая труда.

– Весьма разумно. И больше никто не знает?

– Больше никто.

Оливер вздохнул и нажал кнопку вызова, что бы секретарша принесла еще кофе.

– Что ж, и то хорошо.

Деньги уже у него в руках. Практически. Как только Филиппе исполнится тридцать… Ламберт раздраженно стиснул руль. Что это за магическое число – тридцать? Какие такие ценные качества появятся у Филиппы в тридцать, которых не было в двадцать восемь?

Когда Эмили рассказала ему о деньгах Филиппы, он вообразил, что она должна получить их немедленно, буквально на днях. Его пронзил восторг, и это, должно быть, отразилось в лице – Эмили улыбнулась с довольным видом и сказала: «Разумеется, Филиппа получит деньги, только когда ей исполнится тридцать». Он понимающе улыбнулся в ответ и сказал: «Само собой», а на самом деле подумал: почему, чтоб вас черти взяли?!

Мерзавка Эмили! Естественно, она это сделала нарочно. Сказала заранее, чтобы наблюдать, как он мучается. Вечное ее желание повелевать!.. Ламберт невольно улыбнулся. Он скучал без Эмили. Они с первого взгляда поняли друг друга. Дело было на приеме в компании, вскоре после то го как Ламберт занял должность технического директора. Эмили скромно стояла рядом с Ричардом и слушала развеселые байки директора по маркетингу, которого, как позднее выяснилось, она презирала. Взгляд Ламберта застиг ее врасплох – и он мгновенно разглядел, какая стальная надменная воля скрывается за показной кротостью. Он увидел настоящую Эмили. Она встретилась с ним глазами, поняла, что выдала себя, и тут же сказала Ричарду:

– Познакомь меня с этим милым молодым человеком.

Их руки встретились в рукопожатии, и губы Эмили уважительно дрогнули.

Две недели спустя его пригласили провести уик-энд в поместье «Клены». Он купил по этому случаю новый блейзер, сыграл партию в гольф с Ричардом и несколько раз прогулялся по саду с Эмили. Говорила в основном она. Разговор казался беспредметным, Эмили без видимой связи перескакивала с одного на другое. Говорила, что директор по маркетингу ей несимпатичен, что ее восхищают люди, которые разбираются в компьютерах, что она хотела бы познакомить Ламберта с другими членами семьи. Прошло время, и директора по маркетингу уволили за то, что он отправил по электронной почте письмо с грубейшими ошибками. Затем Ричард заменил Ламберту служебную машину на более дорогую. «Эмили меня все ругает, – с улыбкой заметил он. – Боится, что мы вас потеряем, если будем плохо с вами обращаться!».

А потом его снова пригласили в «Клены» и познакомили с Филиппой. Присутствовал и поклонник Филиппы – нескладный юнец лет двадцати двух, закончивший университет и толком не знающий, чем займется дальше. Как Эмили позднее рассказывала всем желающим в баре гольф-клуба, Ламберт буквально похитил у них Филиппу.

– Это произошло у шестнадцатой лунки! – мелодично смеялась Эмили. – Филиппа потеряла мяч на болотистом участке и сама увязла, а Ламберт подхватил ее и снова вынес на твердую землю!

Ламберт нахмурился. Филиппа оказалась тяжелее, чем можно было подумать, он чуть не надорвался, пока вытаскивал ее из грязи. Зато она оказалась и состоятельнее, чем он ожидал. Лам берт женился на Филиппе в уверенности, что тем обеспечит себе безбедное существование, не больше, и вдруг такой приятный сюрприз – как вы снилось, их ждет огромное богатство.

Он выглянул в окно машины. Скучные лондонские пригороды уже сменились пейзажами Суррея; через полчаса Грейворт. Филиппа на соседнем сиденье молчала, углубившись в очередной любовный роман. Его жена миллионерша. Мультимиллионерша, если Эмили не врала. Вот только все эти миллионы им пока недоступны… Ламберт чуть не заскрежетал зубами. Какой смысл обращаться с Филиппой как с неразумным ребенком? Она в любом случае получит эти деньги, почему же не дать их ей сразу? И почему все держат от нее в секрете? Ни Филиппа, ни Энтони, по-видимому, даже не подозревают, что в будущем станут богачами, что им не обязательно работать, что им обеспечена легкая жизнь. Когда Филиппа начинала охать и вздыхать по поводу покупки очередной пары туфель, ему хотелось заорать на нее: