Брак - Диана Джонсон

– Наверное, вы первый в истории человечества деликатный журналист, – заметила Эстелла. Она часто поддразнивала Тима его профессией, которая, в конце концов, мало чем отличалась от ее собственной.

– Должно быть, Клара привыкла производить на людей впечатление, ведь она так хороша собой! Признанные красавицы живут у всех на виду, как золотые рыбки в аквариуме, – вставил Эмс Эверетт.

– А может, это был не джин, а водка, – принялся размышлять вслух Тим.

– А по-моему, все вы несносны! – с притворным упреком воскликнула Анна-Софи. – Жестоко осуждать бедную женщину, будто она алкоголичка! Ну что с того, если она выпила в одиночестве в теннисном клубе! А может, она попросила стакан воды! Не удивлюсь, если вы скажете, что она явилась туда, чтобы кого-нибудь подцепить.

– Я просто пытаюсь объяснить, что в моем случае промедление было роковым, и вскоре я понял это. Через минуту какой-то мужчина вошел в бар и подсел к Кларе. По-моему, она не ждала его или недолюбливала этого человека – сначала она кивнула ему предельно сухо, – но, похоже, они знали друг друга. Этого француза я уже встречал, он член того теннисного клуба – лысоватый, по-своему привлекательный, лет пятидесяти, может, чуть моложе.

– Антиквариат, – усмехнулась сорокапятилетняя Эстелла. – Таким дряхлым старикам не остается ничего, кроме целомудрия.

– Он что-то сказал, и Клара наконец-то улыбнулась.

Адриан и Тим заказали еще по пиву, и к тому времени, как кружки опустели, Клара уже смеялась. Тим решил, что Клара мало знакома со своим собеседником. Сам Тим чувствовал себя неловко, наблюдая за ними, потому что с этой парочкой что-то происходило – это было видно по их сияющим улыбкам. Ими овладели какие-то неосознанные чувства.

– Так или иначе, я упустил случай привлечь их внимание, и упустил безнадежно, потому что мне понадобилось выйти, а когда я вернулся к стойке, оба уже исчезли.

– Они ушли вдвоем? – спросила Эстелла.

– Я не знаю, а Адриан сидел к ним спиной.

– Наверное, это был или ее брокер, или ее дантист, – предположила Эстелла, оберегая незнакомую Клару от новых, англосаксонских и ханжеских, домыслов о том, что у нее тайный роман.

– Может быть. Внешне он походил на банкира.

– Полезно иметь любовника-банкира, – заметила Анна-Софи. – Особенно такого, который предоставляет ссуды на покупку недвижимости.

Тим всегда испытывал легкое чувство неловкости во время ужинов в узком кругу, у своей будущей тещи – в отличие от многих французов, которые наслаждались бы и сплетнями, и едой, – а теперь к неловкости примешался и стыд за то, что он рассказал о Кларе Холли ее знакомым. Явно невинную встречу он превратил в сплетню или даже в зарождающийся скандал. Но почему-то это маленькое происшествие взволновало Тима. Его неизменно задевали за живое проявления чужих эмоций, хотя он и знал, что наклонности хуже этой для журналиста трудно вообразить. Когда Тим видел плачущую женщину, его глаза невольно увлажнялись. Чужая страсть тоже передавалась ему. Каждого повлекло бы к этой красавице – значит, в его ощущениях нет ничего странного.

Часов в десять зазвонил телефон Тима. Извинившись, он вышел из-за стола на пару минут, затем вернулся и снова рассеянно занялся яблочным пирогом. Звонила та самая американка, Делия.

– Ей страшно, – объяснил Тим. – Она говорит, что в отеле все куда-то разбежались, портье нет на месте, а она слышит какой-то шум. Я предложил ей посидеть в соседнем кафе и дождаться возвращения портье. Этот отель – неподходящее место для нее. Завтра утром я заеду к ней.