Наше лето - Холли Чемберлен

Оук-Блаффс может быть набит отдыхающими, иностранцами, туристами, но все же это очень маленький город.

Я рассматривала россыпь блистеров с маслом для ванн в витрине очаровательно старомодной аптеки, когда дверь открылась и на крыльце показался, кто бы вы думали? Мистер Грузовик-пикап!

– Привет! – жизнерадостно воскликнула я, дождавшись, пока меня заметят. – Помните? Мы познакомились в очереди за мороженым.

– Конечно, помню! – засмеялся он. – Я едва не сбил с вас шляпу.

Я удостоила его ослепительной улыбкой.

– Как видите, сегодня я надела шляпку поскромнее.

– Красивая, – кивнул он. – То есть ваша шляпа.

Этот парень, пожалуй, слишком умен.

Я протянула руку, и он немедленно ее сжал. Кожа на ладонях была грубая, но не царапала. Рука, как я заметила в тот раз, широкая, но пальцы совсем не толстые.

Очень мужская рука. Сильная и мощная.

– Даниэлла Лирз, – представилась я.

– Привет. Я Крис Чайлдз.

Мы расцепили руки.

– А что это за фамилия такая – Чайлдз? – спросила я.

Крис недоуменно моргнул.

– Моя фамилия, – подтвердил он наконец, улыбнувшись еще шире.

– О, я имела в виду – ирландская или…

Крис пожал плечами:

– Скорее протестантская. Па говорит, наши предки приехали из Англии. Не знаю, как они обзавелись такой фамилией. Правда, можно спросить у городской библиотекарши. Она увлекается генеалогией.

Сердце у меня упало. Дьявол! Протестант. Христианин. Плюс к тому грузовик. Американец до мозга костей.

А в конце концов, никто из нас не совершенен!

– О, я просто так, – заверила я с уже менее сияющей улыбкой. – Поинтересовалась.

– Моя семья живет на Вайнярде с незапамятных времен, – добавил Крис, хотя я не спрашивала. – То есть очень долго. Поколения и поколения.

– Правда? А мои родные живут на Лонг-Айленде, – сообщила я. – Деды с бабками приехали из Европы. В основном из Польши. Сначала поселились в Бруклине, потомки перебрались на Айленд. Кое-кто переехал в Нью-Джерси, но с ними связь потеряна.

– Потому что они живут в Нью-Джерси? – удивился Крис.

– Вовсе нет, – заверила я. – Потому что они никого не пригласили на бар-мицва своего сына.

– А я никогда не был на Лонг-Айленде, – вздохнул Крис, пропуская мимо ушей историю семейной распри. – Я слышал, там роскошные пляжи.

– Так и есть. Шикарные. Когда в следующий раз будете в Нью-Йорке, загляните к нам.

Крис неловко переступил с ноги на ногу.

– Видите ли, – заговорил он с очаровательно нерешительной улыбкой. – Однажды я был в Нью-Йорке. В основном на Манхэттене. Но как-то добрался до зоопарка в Бронксе. Большое яблоко. Интересно. Но не в моем стиле. Я бы никогда не смог там жить, понимаете?

«Не совсем, – подумала я. – Кто не захотел бы жить на Манхэттене? Или по крайней мере не приезжать туда каждый месяц? Магазины, рестораны, музеи, галереи…»

Меня пронзила тоска по большому городу.

«Кэрри Брэдшоу! Жди меня!» – воззвала я про себя.

– Ну, – резко бросил Крис, словно поняв, что мое молчание добра не сулит, – мне пора! Отцу нужно лекарство. Так что пока.

– Пока.

Сделав несколько шагов, Крис обернулся. Я все еще смотрела ему вслед. Может, это его удивило.

– Объявлено штормовое предупреждение, – крикнул он. – Сегодня вечером лучше не выходить в море.

– Вот как? Большое спасибо, – кивнула я, махнув рукой.

Он не знал, что я и на милю не подойду ни к одному плавательному средству, за исключением паромов.

Крис помахал в ответ и удалился. Я продолжала стоять.

Что за горячая штучка! В жизни не видела, чтобы парень так классно смотрелся в джинсах.

«А теперь, – подумала я, снова поворачиваясь к выставке масел для ванн, – если бы только я смогла встретить подходящего человека, тот материал, из которого можно вылепить настоящего мужа, городского парня, профессионала, и при этом он выглядел бы как Крис…

Вау.

Я уж точно попала бы в рай».