Игрушки и желания - Карен Роуз Смит

Джош заговорил первым:

— Какая кошка пробежала между вами?

Лекса вздохнула.

— У меня нет желания что-либо объяснять. Ты скорее всего встанешь на его сторону.

Джош с минуту молчал.

— А в чем все-таки проблема?

Лекса вдруг почувствовала себя ужасно уставшей.

— Он не любит меня. И никогда не любил. Чтобы он обратил на меня внимание, нужно было совершить нечто экстраординарное. Например, в соревнованиях прийти обязательно первой или стать отличницей. А когда я прибегала к нему радостная, чтобы поделиться восторгом от победы, то меня удостаивали лишь безразличным поглаживанием по голове и уделяли пять минут внимания. Вот и все. У него нет права диктовать мне, как жить. — Она замолчала.

— У твоего отца есть право беспокоиться о тебе и Дэни, хочешь ты его выслушивать или нет. Скажи, ты не думала о том, что такое возможно и через год или два Дэни захочет сама воспитывать своего ребенка? Если у нее есть хоть малейшее сомнение, ты должна ее поддержать.

Лекса понимала: боль, испытанная в прошлом, не позволяет ей реально оценить ситуацию, а Джош призывает именно к этому.

— Я пыталась убедить ее. Мы взвесили все «за» и «против». Воспитывать ребенка — это не для нее, она хочет жить своей жизнью. Отец не имеет права уговаривать Дэни оставить его. Я не желаю, чтобы он вмешивался.

В глазах Джоша застыло беспокойство.

— Лекса, он хочет дать тебе совет. Просто прислушайся к нему. Почему бы не наладить с ним отношения, не только ради себя самой, но и ради Дэни и ее ребенка?

— Я ничего не имею против. Но все не так просто. Ты мало знаешь нас…

— Да, верно, и, возможно, поэтому способен дать объективную оценку в отличие от тебя. Может, стоит еще раз подумать обо всем и постараться самой проявить объективность? — Джош встал и, наградив Лексу внимательным взглядом, оставил ее в комнате одну.

Лекса вышла из дома и по вымощенной плитами дорожке направилась к розовому саду. Ряды кустов были высажены вокруг бронзовых солнечных часов. Голые ветки, утыканные острыми шипами, тянулись вверх к серому небу. Унылая картина. Трудно поверить, что весной и летом сад пестрит множеством красок. Лекса подняла лицо к небу и почувствовала уколы капель дождя на щеках.

Какая же тоскливая погода стоит в ноябре! Но она не замечала ничего, когда рядом был Джош. Он наполнял ее дни смехом и радостью. Почему бы не прислушаться к его совету? Он не вникал в заботы своей тетушки. Может, и она не замечает многого, что тревожит отца? Не пришло ли время помириться или хотя бы сделать попытку к примирению?

Джош уверен, что Дэни не должна отдавать своего ребенка. Прав ли он? О ком он в первую очередь думает? О Дэни или о себе? Человек может обожать детей, всех детей, но вместе с тем мечтать о своих собственных. Куда приведут ее такие мысли?

Лекса почувствовала, что изрядно замерзла — руки и ноги стали просто ледяными, — и направилась к дому.

Дэни сидела в гостиной, бесцельно переключая каналы телевизора. Увидев сестру, она приглушила.

— Вы поругались с отцом?

— Можно сказать и так.

— Он хочет нам лучшего.

— Возможно, — признала Лекса. Она внимательно посмотрела на сестру. — Послушай, если ты не вполне уверена насчет усыновления, то…

— Я уверена. Все, о чем мечтает отец, так это чтобы я перебралась с ребенком жить сюда. Не спрашивай, с чего я это взяла, просто у меня такое ощущение. Но я хочу совсем другого.

— А чего ты хочешь?

— Того, что не могу получить.

На Лексу внезапно накатил страх. А что, если Дэни и Роб помирятся? Что почувствует Джош, когда узнает, что у нее не будет ни этого приемного малыша, ни своих детей? Дэни единственная, кого она посвятила в свою тайну.