Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская

С трудом обойдя все помещения мы насчитываем пять захламленных комнат.

Интересно, почему магия дома содержит в порядке все, кроме третьего этажа?

Этот вопрос не дает мне покоя все то время, пока мы пробираемся через завалы и чихаем от поднятой в воздух пыли.

— Похоже, сюда никто не поднимался лет двадцать, — хмурится Медея.

Я чувствую легкое головокружение.

Столько пространства, и все можно превратить во что-то новое.

Мужчины тем временем работают во дворе. Лоренс укрепляет порог, Гайс косит траву, Кай рубит сухие ветки.

— Еще день-два, и все будет выглядеть прилично, — говорит Кай, вытирая пот со лба.

— Еще путь к озеру надо расчистить, — добавляет Лоренс, — Там красиво, грех не привести в порядок.

Мы с Медеей погружаемся в уборку этажей. Начинаем с самого сложного — третьего. Он занимает дольше всего времени и сил, но каждая минута работы стоит полученного результата.

Дом наполняется светом и запахами — чистоты, яблок, влажного дерева и каминного огня.

Вечером третьего дня я сажусь в кресло у окна гостиной и записываю в блокнот первые расчеты: сколько комнат можно оборудовать для гостей, какие расходы потребуются на мебель и продукты, стоит ли нанимать работников или первое время справимся своими силами.

Цифры пугают, но и странным образом вдохновляют.

Если все сделать с умом, получится не просто гостиница. Это будет место, куда люди захотят возвращаться.

Лоренс и Гайс уходят рано утром.

Воздух прохладный, прозрачный, и по лужам после ночного дождя медленно скользят солнечные блики. Мы стоим у ворот, и мне почему-то трудно произнести прощальные слова. Эти мужчины — монахи, сдержанные, немногословные, но за дни, что мы провели вместе, они стали почти родными.

Лоренс улыбается, поправляя на плече сумку.

— Дом у вас на редкость добротный. И благодарный. Будьте уверены, если вы к нему с душой — он вам тем же ответит.

— Благодарный? — переспрашиваю я. — Никогда не слышала, чтобы так говорили о доме.

— Ну… — он слегка пожимает плечами, — некоторые места словно живые. Им лишь нужно, чтобы в них верили.

Я улыбаюсь, внутри что-то откликается на его слова. Не знаю, как с другими домами, но с этим определенно именно так, как он говорит.

Мы прощаемся, Медея машет им вслед.

Двор снова погружается в тишину — ту самую, что теперь кажется мне почти домашней.

После ухода монахов я подробнее рассказываю Каю о своей идее.

Мы стоим на террасе, солнце блестит на мокрой от росы траве, в воздухе пахнет яблоками и осенью.

— Я очень хорошо все обдумала, — говорю я, глядя на сад. — Место здесь чудесное, уединенное, но и дорога рядом. Для путников, которые идут или едут через город — идеальный перевалочный пункт. Надо будет только вывеску организовать, чтобы знали, на каком повороте свернуть, дабы к нам попасть.

Кай хмурится, но не от несогласия, скорее от размышлений.

— Это возможно, — отвечает он после паузы. — Удачное расположение.

— Думаю, третий этаж лучше всего подойдет для расположения гостей. Пять комнат — это немного, но и не мало. Мы с Медеей их вычистили, вынесли старье, окна помыли. Лоренс помог мебель передвинуть. Осталось немного уюта добавить — и можно принимать первых клиентов.

— Покупки будут нужны, — замечает Кай. — Новое белье, покрывала, полотенца, мыло… А еще о продуктах подумать, если собираетесь предлагать что-то на ужин или обед. То же меню составить. Это дело не быстрое.

— Я понимаю, но не все сразу. Надо с чего-то начать. С одного гостя хотя бы.

— Уже есть какой-то список покупок? Я съезжу в город, достану нужное.

— Нет, — качаю головой. — Я сама поеду. Хочу видеть, что беру. Да и по дороге посмотрю город.

Он колеблется всего секунду, потом кивает:

— Хорошо. Но Медею с собой брать не надо. Кто-то должен следить за домом. Заодно ужином займется.

На том и останавливаемся.

Через пару часов Кай выводит лошадей из конюшни и запрягает их. Я забираюсь в карету и ловлю себя на том, что сердце бьется чаще, чем обычно.

Странное чувство — осознавать, что мое будущее теперь зависит только от меня и не от кого больше.

Когда колеса трогаются с места и ворота остаются позади, я оборачиваюсь. Бросаю взгляд на дом, и мне чудится, будто в окнах что-то мягко вспыхивает, словно прощается.

Возможно, это просто отражение солнца. Оно сегодня яркое, но не жгучее, как летом, а по-осеннему ласковое.

Мы выезжаем из пригорода, и пейзаж медленно меняется: сначала — редкие дома, поля, потом появляются первые мастерские, лавки, трактиры с покосившимися вывесками.

Колеса кареты глухо стучат по булыжной мостовой.

Воздух густеет — пахнет хлебом, дымом и пряностями.

Из открытых окон доносятся голоса, детский смех. Звон кузнечного молота где-то вдали.

Я выглядываю из окна — улицы становятся все уже, дома все выше, ближе друг к другу. Между ставнями сушатся травы, висят пучки чеснока.

Толпы людей движутся во все стороны, кто-то торопится с корзинами, кто-то стоит у лавок, выбирая товар, кто-то погоняет навьюченную лошадь.

Шумные торговцы перекрикивают друг друга, предлагают рыбу, ткани, амулеты, медовые орешки, ленты и сапоги.

Мы въезжаем на рынок.

Кай останавливает лошадей у края площади.

— Я подожду здесь, — говорит он. — Буду на виду.

Я киваю, поправляю легкий плащ, что накинула поверх платья, и отправляюсь на разведку.

Рынок шумит и пестрит красками — здесь все кажется живее, чем в любой другой части города.

Пахнет свежей выпечкой и дымом от жаровен, медом и жаренными орехами. Ветер время от времени приносит запах пряных трав и морской соли — наверное, с лавок, где продают засушенные специи.

Я иду между рядами, приглядываюсь. Здесь все так хаотично! Льняные скатерти, тканые коврики, и тут же кувшины с маслом, связки лука и чеснока, корзины с фруктами.

Торговцы то и дело зазывают:

— Леди, взгляните, чудесная ткань из Варелии!

— Вот, вот, булочки с орехами, еще теплые!

— Цветы для дома, мадам, чтобы привлекать удачу!

Я улыбаюсь, но отказываюсь жестом. Пока просто смотрю, прицениваюсь. Как раз собираюсь свернуть к лавке с тканями, когда взгляд цепляется за что-то на стене напротив.

Тут какая-то мастерская, но на вывеску я не обращаю внимания.