Поспешный суд - Дана Хадсон

Через час ему позвонил Миллер.

— Зак, похороны в понедельник. И что делать с Тори?

— В каком смысле?

— Ну… она же в некотором роде вдова…

Это определение до чертиков обозлило Рассела. Звание вдовы Бакстера возвышало Тори в его глазах, делая недоступной.

— Да какая она к дьяволу вдова! Таких вдов у Рифа не один десяток наберется!

— Но Риф относился к ней по-особому.

Зак прикрыл глаза и сосчитал до десяти. Виски хоть и снизило накал боли, но и самоконтроль тоже изрядно подточило. Ему хотелось орать и ругаться. Но он смог ответить Нику более-менее спокойно:

— И что ты предлагаешь? Нарядить ее в черное платье, нацепить черную вуаль и пустить за гробом? И, кстати, что там будет, в этом гробу?

— Земля с места падения самолета и его любимый костюм. А Тори пусть и впрямь идет за гробом в черном платье. Думаю, тебя не поймут, если ты отодвинешь мисс Маллен в сторону и сам займешь ее место.

Зак вовсе не хотел конкурировать с Тори. Он просто хотел видеть ее рядом с собой в совершенно другом качестве. Но смирился.

— Ладно, пусть будет так.

В понедельник небо неприветливо хмурилось, и провожающие Рифа в последний путь, главным образом работники компании «Бакстер & Рассел», запаслись зонтами. По случаю похорон компаньона Рассел объявил нерабочий день.

За гробом, как и советовал Ник, вся в черном шла Тори. На ней была плотная черная вуаль, поэтому выяснить, в каком она состоянии, было невозможно.

Идущий на шаг позади нее Зак раздумывал, предложить ли ей руку и не будет ли подобная близость казаться окружающим этаким семейным единением? Ему не хотелось подчеркивать свою с ней близость. Хватит с него сплетен.

Следом шли первые менеджеры компании, все в черных костюмах, с подчеркнуто траурными лицами. Потом все остальные, уже кто в чем.

На кладбище священник англиканской церкви, к которой принадлежал Бакстер, прочитал последнюю молитву, и гроб опустили в могилу.

Расселу все это казалось какой-то профанацией, неприятным зловещим фарсом, и он не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего. Наверное, оттого, что в гробу не было тела, чувства, что Риф мертв, не было тоже.

Тори молча шла за гробом, даже для приличия не прикладывая платка к глазам, и потом, стоя у края свежевырытой могилы, тоже не плакала, даже не всхлипывала, что только подтверждало уверенность Зака: она никогда не любила Бакстера. Как можно любить дойную корову? Ей же не проблема поменять на другую.

После церемонии все вернулись в офис, где на первом этаже был накрыт роскошный, как хотел бы сам Бакстер, поминальный стол.

Все прошло тихо и чинно, и после поминовения довольные сотрудники разошлись по домам. Как обычно, люди приветствуют любой повод не работать.

Рассел, как и первые лица компании, домой не пошел, а отправился в свой кабинет, размышляя, что же ему делать дальше.

В кабинете его уже ждал довольный Миллер, что в день похорон босса выглядело уж слишком вульгарным. Небрежно развалившись в глубоком кресле для посетителей, он задрал длинные ноги на стоявший напротив журнальный столик и любовался начищенными до зеркального блеска ботинками, напомнив Расселу покойного Рифа.

— Слушай, как мне сейчас быть с этой милой пташкой, Тори? Выставить ее сразу или для приличия немного подождать? С кем она теперь будет работать? Я ее в свой отдел не возьму, все мои сотрудники настроены против нее. Да ты это и сам знаешь.

Зак заколебался. С одной стороны, Тори без своего покровителя в компании и в самом деле нечего делать, а становиться ее новым папиком он не собирается. А с другой — Зак убедился, что она и в самом деле достойна тех похвал, что щедро расточал ей Риф. Он проявил обычную для него осмотрительность.

— Давай посмотрим хотя бы до конца недели. Она, кстати, готовит зрительный ряд к моему выступлению на юбилее.

Миллер несколько удивился проявившимся вдруг талантам Тори, причем вовсе не в той области, в которой он ожидал, но с удовольствием согласился. Увольнять работника по неизвестно какой причине всегда было опасно — ведь существуют еще и профсоюзы, не говоря уже о судах.

На следующий день у поверенного было назначено оглашение завещания Бакстера. Приехав в офис поверенного ровно в назначенное время, Зак, к своему удивлению, увидел скромно сидевшую в приемной бледную Тори в темно-синем платье вполне пристойной длины, со скромной серебряной цепочкой и маленьким крестиком на шее.

Она молча кивнула ему и принялась упорно смотреть в окно, не желая даже улыбнуться. Но это-то было и понятно — после того миленького расставания он на ее месте тоже постеснялся бы глядеть в глаза несостоявшемуся любовнику. Пользуясь тем, что Тори не обращала на него внимания, он внимательно посмотрел на ее лицо. Глаза покраснели, возможно от слез, но она почему-то казалась не столько опечаленной, сколько угнетенной. Но, возможно, потеря кормильца для нее и есть настоящая трагедия?

Чуть склонившись к ней, он спросил:

— Зачем вы здесь, Тори?

Она сухо, не поворачивая к нему головы, пояснила:

— Меня вызвал мистер Уолт.

Обычно на подобные совещания вызывали только упомянутых в завещании. То, что поверенный пригласил Тори, бывшую заурядной любовницей, было по меньшей мере странно, но Рассел не придал этому особого значения. Он прекрасно знал, что в завещании Рифа мисс Маллен не значилась.

Завещание Рифа Бакстера, составленное лет пять назад, состояло только из одного двусмысленного пункта: назначаю моим душеприказчиком Закарию Рассела и поручаю ему воздать всем по заслугам. Об их компании там не было сказано ни слова, но ее судьба регулировалась уставом компании: по нему она полностью отходила к пережившему совладельцу.

Так что единственное, что беспокоило Рассела, как он будет воздавать всем по заслугам. В первую очередь Виктории Маллен. Как рассчитать ее заслуги? И что можно считать заслугами? Входят ли в это понятие секс-услуги?

Худощавый педантичный мистер Уолт пригласил в кабинет всех сидящих в коридоре, а там, кроме Тори, оказалась почти вся челядь Бакстера.

Все расселись по стоявшим вдоль стены диванам и устремили на поверенного напряженные взгляды. Достав из плотно запечатанного конверта лист бумаги, тот начал монотонно читать: Я, Риф Бакстер, будучи в здравом уме и крепкой памяти, завещаю…

Рассел удивился — завещание было изменено. Но почему Риф ничему ему об этом не сказал?

Монотонный голос поверенного беспокойства не внушал, и Зак спокойно слушал дальше. После перечисления вознаграждений слугам «за долгую беспорочную службу», громом среди ясного неба прозвучали слова: «Мою часть компании „Бакстер & Рассел“ я завещаю мисс Виктории Маллен».

Зака будто молнией ударило. Что это значит? Это же идет вразрез со всеми их договоренностями! Неужто Риф настолько слетел с катушек, что завещал многомиллионное состояние, по сути, чужому человеку? И за что? За умение хорошо раздвигать ноги?