Цвета лжи - Джорджет Хейер

Мистер Фэнкот прибыл к своему подъезду как раз в тот момент, когда дворецкий Бригг открывал дверь, чтобы выпустить из дома юного обожателя леди Денвилл. Мистер Хорнинг, одетый с продуманной небрежностью, включая платок, кое-как завязанный вокруг шеи, и ненакрахмаленные уголки воротника, остановился и драматично произнес:

«Милорд!»

– Здравствуйте, – вежливо ответил Кит. Он окинул оценивающим взглядом каждую деталь туалета поэта. Он отметил также, – и это его позабавило – легкую враждебность мистера Хорнинга, и заключил из этого, что Ивлин не поощрял слепой одержимости молодого человека. Поэтому он сказал с глубокой учтивостью:

– Вы приходили навестить меня? Чем могу вам служить?

Слегка подавшись назад, мистер Хорнинг сказал с вызовом:

– Я нанес визит леди Денвилл, милорд!

– О, в самом деле? – сказал Кит. – Как это мило с вашей стороны!

– Мило? – повторил мистер Хорнинг безучастно.

– Если только ваш визит не был слишком утомительным для нее. В ее возрасте и с ее болезнью кишок…

– Я полагаю, милорд, что у вас имеются какие-то возражения против моих визитов! – прервал его мистер Хорнинг, глядя на него.

– Ни малейших! – сердечно сказал Кит. – Вы читаете ей, и я полагаю, что такое спокойное занятие – это то, что ей нужно! Очень трудно заставить ее отдохнуть, но в ее возрасте, вы знаете…

– Лорд Денвилл! Я считаю, что ее светлость – настоящий ангел! – благоговейно произнес мистер Хорнинг.

– О нет, нет, вы слишком пессимистично смотрите на ее состояние! – уверил его Кит. – Мы надеемся, если она будет следить за собой, то еще несколько лет будет с нами, и в неплохом здравии.

С этими жизнелюбивыми словами он любезно улыбнулся окаменевшему поэту и вошел в дом.

Решив доставить матери удовольствие рассказом об этой встрече, он по дороге к себе заглянул в гостиную, и был вознагражден за это тем, что нашел ее там, одетую в очаровательное платье из желтовато-бежевого шелка с тройным плиссированным воротником из кружева, и в кружевную французскую шляпку, украшенную букетиком цветов и очень красиво смотревшуюся на ее блестящих золотых волосах. Она выглядела элегантной, грациозной и невероятно молодой: это заставило Кита хихикнуть, когда он сказал:

– Я только что встретил твоего дурачка, мама! Когда он придет к тебе в следующий раз, пусть захватит не поэму, а компресс!

– Компресс? – спросила она удивленно.

– Да, дорогая, – для твоих кишок! – шаловливо произнес он. – Я сказал ему, что мы все же надеемся, что ты проживешь еще несколько лет. Это когда он назвал тебя ангелом – менее подходящий эпитет трудно себе представить.

Она рассмеялась.

– О, что ты за отвратительное создание! Ну входи же, Ивлин. Мы с Бонами только что говорили о тебе!

Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, он увидел, что его мама не одна: огромная туша сэра Бонами Рипла занимала почти всю софу напротив ее кресла. Кит бросил вопросительный взгляд на свою мать, поскольку, хоть он и не слишком высоко оценивал умственные способности сэра Бонами, все же не мог поверить, что человек, знающий его и Ивлина с колыбели, не обнаружит разницы между ними. Но леди Денвилл была совершенно спокойна. Она ангельски улыбнулась Киту:

– Дорогой, Бонами сообщил мне, что твоя предполагаемая женитьба на Крессиде Стейвли стала самой важной светской новостью в Лондоне!

– Что, зубоскалы уже за работой? – сказал Кит, пожимая руку гостю.

– Разумеется, – сказал сэр Бонами своим звучным голосом, который хорошо сочетался с его массивной фигурой. – Как дела? Слышал, ты был за городом. Я не видел тебя на скачках в Эскоте, – он внимательно посмотрел Киту в лицо и добавил:

– Ты выглядишь лучше, чем когда я видел тебя в последний раз. Я тогда сказал, что тебе пора немного отдохнуть. А сейчас ты в некотором роде уже вот-вот будешь закован в цепи. Я желаю, чтобы ты был счастлив, мой мальчик.